Жених улыбнулся нервной кривой улыбкой, больше похожей на спазм мышц. В его глазах я уловима странную смесь эмоций, среди которых, помимо смущения, точно была досада. Словно он хотел большего — не только носить мне полотенца, но и помогать вытираться ими, и даже держать в руках мочалку.
Может, стоит прямо сказать о своих желаниях, а не разыгрывать этот спектакль с соблазнением?
— Гм, когда ты… — замялся Альв. — Когда ты хочешь начать?
Он комкал в руках салфетку, которой до этого пытался оттереть пятно со своей рубашки.
— После ужина, — ответила я и, оглядев пустые тарелки на столе, добавила: — То есть прямо сейчас.
Альв вскинул на меня взгляд, но сразу же опустил его на свои колени.
В тишине гостиной громко скрипнули ножки стула, отъехавшего от стола.
— Тогда, — выдохнул Альв, — пойдем.
Избегая встречаться со мной взглядом, он направился в сторону купальни, но по дороге обнаружил, что все еще сжимает в руках салфетку. Смутившись, он положил ее на место.
Все то время, что служанка готовила для меня воду, мой жених стоял в стороне, притворяясь, что очень занят изучением стен. Но вот прислуга ушла. Мы остались вдвоем.
Кашлянув в кулак, Альв шагнул в ванную комнату и зачем-то схватил с полки полотенце, будто в неодолимой потребности занять чем-то руки.
— Эта вещь пока мне не нужна, — заметила я с улыбкой.
Нехотя Альв вернул полотенце в стопку. Его взгляд упал на ванну, исходящую паром, и кончики острых ушей заалели. Похоже, ушастый скромник в красках представил, как я лежу в клубах этого пара, голая и порозовевшая от горячей воды.
— Я отвернусь, чтобы ты могла переодеться в купательную рубашку, — сказал он охрипшим голосом.
— Какую еще купательную рубашку? — ответила я игриво и наконец поймала его нервный взгляд.
Альв тяжело сглотнул.
— Вы не используете во время омовения белье?
— Нет. Мы моемся обнаженными. И отворачиваться нет нужды. Ты ведь не посторонний мужчина, а мой жених. Будущий муж.
Пока я говорила, мои пальцы проворно расстегивали пуговички легкого домашнего платья. В конце моей речи верхняя часть наряда с тихим шорохом соскользнула до талии, оголив грудь. Под горячим взором жениха я плавно качнула бедрами. Ткань ласково огладила мои ноги и темной лужицей стекла к щиколоткам.
Альв ошарашенно застыл. Он пожирал глазами мое обнаженное тело, явно не зная, на чем задержать взгляд. Тот скользил вверх и вниз, от груди к животу, от живота к развилке ног. По румянцу на щеках Альва я могла угадать, куда именно он смотрит.
В этом ступоре мой жених мог находиться долго. Пришлось напомнить, зачем я позвала его с собой в ванную.
— Поможешь мне?
Альв заторможенно кивнул, но не сдвинулся с места, завороженно пялясь на мои прелести. Он будто меня не слышал. Словно все его органы чувств, кроме зрения, отступили на задний план.
— Ну-у-у? — я с намеком протянула ему ладонь.
Альв уставился на мою руку, не понимая, чего от него хотят. Затем в его голове что-то щелкнуло. Он встрепенулся и кинулся меня поддержать, но в последний момент замешкался. Оробел.
Я стояла перед ним голая. Он не знал, как подступиться ко мне. В конце концов приобнял меня за талию, но сделал это неуклюже — похоже, ему было очень неловко прикасаться ко мне, полностью обнаженной.
Бедром Альв прижался к моему бедру, боком к боку. Его широкая ладонь легла мне на живот. Пока мы шли к ванне, его длинные волосы щекотали мне шею, ключицу, а иногда кончиками — сосок, отчего грудь, особенно с той стороны, где ее дразнили, наливалась томлением.
Цепляясь за плечо жениха, я перешагнула высокий бортик и залезла в купель. Придерживая за спину, Альв осторожно помог мне опуститься в воду. Та была горячая, а без одежды в сырой комнате, которая ничем не отапливалась, я успела замерзнуть. От разности температур по всему телу разбежались мурашки удовольствия. Те несколько секунд, когда из холода погружаешься в тепло, самые приятные. Я сладко поежилась.
— Всё? Мне уйти? — Голос Альва прозвучал более низко и хрипло, чем обычно.
Если раньше жених не мог отвести от меня взгляда, то теперь смотрел куда угодно, только не в мою сторону. При этом его штаны спереди натянулись бугром.
— Подай, пожалуйста, мочалку.
Альв кивнул, развернулся как на плацу и деревянной походкой двинулся к шкафчику с умывальными принадлежностями. Перед этим шкафчиком он завис минуты на три, хотя мочалка лежала на уровне его глаз, и он точно ее заметил. Наверное, ему нужно было время, чтобы справиться с чувствами и выровнять сбившееся дыхание, а дышал он часто, шумно, возбужденно.
— И мыло захвати.
Альв заторможенно потянулся к верхней полке.
На обратном пути он споткнулся.
Как можно споткнуться, если пол ровный и ты не сводишь с него глаз? Но мой жених умудрился это сделать. Кусок мыла выскользнул из его руки и, вращаясь, врезался в ножку ванны.
— Прости, — он поднял мыло и опустил на бортик купели, а про мочалку во второй руке забыл.
Улыбаясь, я уставилась на него в ожидании. Вспомнит или нет?
— Что?
— Мочалка.
— Ах да.