Тинасс и Адиль обнялись, и свет тут же погас. Музыка стихла. Танцоры исчезли. С полминуты все сидели в тишине. А потом вверх взмыли и завертелись в воздухе огни ручных фонариков: высшая похвала! Затем зажглись обычные фонари, и, под одобрительные выкрики и хлопки, девушки-цветы и парни-охотники выскочили на середину. А вот Адиль и Тинасс, видимо, решили не портить волшебство и пропали.
Хитрые «заговорщики» весело перемигивались, Тафал захлестывала уже волна радости. Она отдала должное Амалу: он ни слова не проронил по поводу их авантюры.
— Похвалим танцоров, потом перекусим и пообщаемся, — спокойно сказал распорядитель. Но завернувшийся воротник не расправил.
…Остаток ночи прошел в беседах, сидениях на больших качелях и приятной усталости. Оставив Рену и Танана обниматься на качелях и умилившись, как бережно Миэл чистил апельсин для вернувшейся в оранжевом платье Тинасс, Тафал отошла в сторону, чтобы пройтись вдоль моря. И тут же наткнулась на остаток опасений.
Невидимые для остальных, в резком свете фонаря под деревом обнаружились Аффи и один из гостей: огромный мужчина с квадратной челюстью, лысый и закутанный в красную мантию. Они о чем-то говорили. Аффи, стоявшая к Тафал спиной, сделала шаг назад, но «шкаф» протянул к ней руку и усмехнулся.
«Ибис и зухос-крокодил».
— Сестра?! — выкрикнула Тафал. — А я тебя ищу! Иди сюда.
Аффи тут же обернулась и быстро зашагала к ней, путаясь в своем зеленом платье. На личике читалось облегчение. Здоровяк недовольно посмотрел на Тафал. Она, вперив взгляд ему в переносицу, вопросительно повела головой. Но незваный гость молча повернулся и исчез в темноте, как оставшийся без добычи крокодил в болоте.
Девушки улыбнулись друг другу и пошли к остальным. Тафал подняла глаза к звездам. На душе было очень хорошо, будто она поймала хрупкую статуэтку в полете.
Эпилог.
А те сказочные наряды выдумщицы таки надели. На празднике Нинфин-Эйом, Чистого Моря. В воде, недалеко от прибоя, закрепили легкую платформу, и Тафал, за первый летний месяц густо загоревшая, исполнила небольшой номер жрицы Дня, красуясь в бронзовых бусах и искрящих звездах и сверкая зелеными глазами среди брызг, пены и волн. Да, её всё равно немного смущало, насколько открыты её бедра и спина, но она знала, что восхищение друзей и подруг светлое, и их открытость абсолютно чиста.
…Сидя позже на пляже, Тафал расчесывала свои рыже-каштановые волосы. Адиль, положив голову ей на колени, сквозь свои длинные ресницы смотрел на неё. Потом потянулся и сказал:
— Весной ты спасла нам праздник! И этот, и все грядущие. А знаешь, почему, собственно, Най, тот еще веселый фрукт, так ревностно занялся нашими фестивалями? Чтобы они были, как сейчас, а не как у Амалу?
— Нет, — пожала плечами девушка. — Най — музыкант, фантазия бурная.
Адиль мотнул головой:
— Не то. Из-за его жены, Иллионы.
Иллиону Тафал пару раз видела: невысокая, кудрявая и черноглазая, она была неизменно приветливой и милой, как шоколад с медом. Адиль же открыл свои огромные глаза и, внимательно глядя на Тафал, негромко сказал:
— Най — её второй муж. А вот после первого Иллиона полгода не могла заниматься с Наем любовью. Полгода после свадьбы, пока не прошли терапию.
Тафал удивленно вздохнула и почему-то посмотрела на волны. Она не хотела знать, откуда это знает Адиль, но подумала, какие неожиданные миссии нам порой достаются! И как всё связано… А Адиль тоже умолк, сел и нежно поцеловал её в плечо и щёку. Она обняла его.
Море радостно переливалось.
