А кому-то это дано от природы. Как попугаям, к примеру. Или вон, хотя бы по телевизору дикторы разные. Понабрали их по объявлениям, чуть подучили, и теперь они ещё и не такое выговаривать умеют! И формулируют так ловко, что не сразу и поймёшь, о чём речь идёт! Но дядю Федю не проведёшь! У него, у дяди Феди, талантов, хоть отбавляй! Он всё ловит на лету! Вот, хоть сейчас телевизор включай — любое поймёт!
Дядя Федя дотянулся до табуретки, взял в руку пульт и нажал на кнопочку. На экране тут же появились какие-то люди, которые начали что-то уверенно говорить. Но дядю Федю их уверенность не смутила! Он начал вслушиваться внимательнейшим образом, чтобы дать им достойный ответ.
Да всё просто! Ничего сложного! Ну как можно не понять, к примеру, такую фразу: «Бесполезно каждому ставить свой прибор со своими параметрами, все это должно быть в системе, которая должна быть организована в первую очередь за счет тех, кто управляет городским хозяйством, это, безусловно, повысит эффективность».
— Тут же всё ясно! Это же ясно, как белый день, что… Ну, как белый день ясно же, что… Всё ясно… Белый день, и всё ясно, — забормотал дядя Федя.
Он покинул диван, подошёл к окну и раздвинул шторы. За окном была ночь, и стояла кромешная темень.
— Что ничего не ясно, — произнёс вслух дядя Федя и понял, что он заболел.
Ну, как так-то? Как такое может быть, чтобы все понимали, о чём идёт речь, а он, талантливый человек, и не понимал. Конечно, заболел!
Тут же почему-то всплыло в памяти, чем закончилась вчерашняя пьянка с соседом: философские рассуждения на различные темы плавно перешли в громкий диспут, а затем и в явное ток-шоу. Дядя Федя парировал последнее заявление своего оппонента выбросом руки в сторону его лица и гордо начал покидать токовище. А в спину ему прилетело Славкино жалкое, кинутое вослед как смятая кепка: «Лечиться надо, психер!» И его, дяди Федина, «обратка», произнесённая почти с французским прононсом: «А ну, запрись у себя, дондон!»
«Врачи бывшими не бывают, пусть начинает меня срочно лечить!» — подумал дядя Федя, вышел из своей квартиры и решительно позвонил в соседскую дверь. После непродолжительных шорохов, мычащих сомнений и неуверенных телепаний, дверь открыл Славка по прозвищу Пакшировский. Позырив здоровым глазом по полу и потолку лестничной клетки, Славка собрал всю волю в кулак и сумел обнаружить недавнего своего собутыльника прямо перед собой. Славка был необидчив. Потому что никогда не помнил, что было вчера.
— А-а, это ты… Проходь! — приветливо пробормотал лепила, бодро повернулся лицом к комнате и ловко ушёл винтами в вешалку, обрушив на себя кучу старых курток, телогрейку и две шапки. Из вороха сваленного тряпья торчала только врачья голова с подбитым и заплывшим левым глазом. Дядя Федя нагнулся к своему другу и участливо спросил:
— Славка, а ты можешь выговорить «са-мо-со-вер-шен-ство-ва-ни-е»?
Голова отрицательно помоталась из стороны в сторону.
— Эх, ты! А ещё врач называется. Вылазь, дело есть.
Поле вчерашней брани выглядело через распахнутую в комнату дверь ужасающе. По всему полу валялись трупы бутылок и всякий другой, сопутствующий баталиям такого уровня, мусор.
Собутыльники уверенно подошли ко вчерашнему «барьеру» и освежили его — смели всё рукавами со стола на пол. А в середину поставили два больших фужера, чтобы можно было подавать десерт. И поскольку ни соков, ни коктейлей со льдом не было, налили себе холодного пива из холодильника, стоящего возле кровати.
Дядя Федя сделал первый глоток, поморщился и спросил, кивнув на бутылки с пивом:
— Откуда «дровишки»? Ключница делала?
Славка, которого мучило похмелье, хапнул сразу целый стакан жидкости и еле прошипел сквозь сжатые судорогой челюсти:
— Кто-то вчера принёс. Вроде спиртом разбавлено… Ж-вух, какая гадость!.. Так ты чего хотел-то? Говори толком, пока не началось!
И дядя Федя поведал Славке, что решил начать жизнь с чистого листа, что стало плоховато с памятью, что плохо стало с соображалкой — не смог сегодня с утра понять, что говорят по телевизору! А понимать надо, ведь говорят-то на русском языке! Значит, и для него тоже.
— Вот, как бы ты понял, если бы тебе сказали, что-о… — тут дядя Федя немного затормозил, вспоминая утреннюю фразу из телевизора, но быстро собрался и продолжил: — …что бесполезно каждому ставить свой прибор со своими параметрами, все это должно быть в системе, и… это, безусловно, повысит эффективность! Во! Это про что, ты как думаешь?
Славка выпучил глаз, потёр затылок, усиленно изображая работу мыслей, и через несколько секунд мудро изрёк:
— Это про демографию. Цитата из Ленина, небось. Тогда всё общее хотели сделать. И баб — тоже.
— Да это не про баб, это…
— Положи на это большой, с прибором. Тебе сейчас не об этом надо думать, — перебил друга вернувшийся к жизни врач.
— А о чём? — испугался дядя Федя.
