– Кобели, – подытожила Марина, вторая подруга, и начала плакать.
– Иди, приляг немножко и не думай о всякой ерунде, – сказала Жанна, имея в виду, видимо, меня.
Моя Света принесла одеяло, и они дружно начали укутывать Марину, которая и так пылала жаром.
– Подкинь дров, видишь, её знобит, – уже ожидаемо приказала жена.
Я опять вышел на улицу, прихватив с собой телефон.
– Привет, Серёга! – позвонил я мужу Марины, которого хорошо знал по работе.
– Привет! Как там наши красавицы?
– Очень хорошие.
– Я думаю! Два раза меня за шампанским гоняли.
– Так это ты им привёз все шесть пузырей?
– Шесть? Я им привёз одну, а через полчаса, попросили ещё одну, сказали, не хватило, так я им привёз две, чтобы потом не говорили: «Пошли чудака за бутылкой, так он одну и привезёт».
– Получается, что три они припасли заранее. А мне моя говорит: «Посидим с девчонками, поболтаем, может, по бокальчику шампанского выпьем».
– Нехилые у них бокальчики. А сейчас что делают?
– Твою укладывают на диване, чтоб отдохнула.
– Ещё унитаз не обнимала?
– Вроде нет, хотя в туалет бегают по очереди часто.
– Ладно, как начнёт рыгать – звони, приеду заберу, а раньше бесполезно. Хорошо, что ещё в кабак их не потянуло танцевать.
– Ну давай, до встречи.
– Давай, держись.
Зайдя домой, обнаружил, что из телевизора орала Аллегрова: «Привет, Андрей», а три девицы под окном спали тихо на диване валетом. Причём все были укрыты тёплыми пледами. Когда кто-то из них начинал храпеть, остальные недовольно что-то бормотали невнятное.
«Какая красота», – подумал я и сел с бокалом кальвадоса смаковать в кресле футбол. Сынок, надев наушники, чтобы не слышать душевных песен мамы с подругами, спокойно смотрел мультики по компьютеру в другой комнате. Собаки успокоились. Я приоткрыл дверь, чтобы освежить комнату, и, допив до дна, принялся убирать со стола. Апельсины лежали в майонезе, а киви плавали вместе с солёными помидорами в рассоле. Решил запечатлеть на фото этот изысканный стол с великолепной сервировкой. Посуду мыть не стал, чтобы не превращать спящих красавиц в ужасных монстров. Часы неумолимо двигали часовую стрелку к двенадцати. Я уже подумывал идти ложиться спать, наивно предполагая, что девицы до утра не встанут, как вдруг Жанна, которая лежала возле стенки, сорвалась и побежала в туалет. Побежала так, что проснулись две другие участницы мероприятия.
– Что так тихо, – испуганно прошептала Марина, – где это мы, интересно?
– Наверно, у меня в доме, – приоткрыв один глаз ответила моя ненаглядная.
– Ты уверена?
– Да, – ответила она, посмотрев на меня, – вон мой сидит в порванной домашней футболке.
– Привет, – наконец-то со мной поздоровались.
– Здравствуйте, выпить не желаете по бокальчику шампанского? – предчувствуя отрицательный ответ, спросил я.
– А что, разве осталось? – застёгивая джинсы на ходу, живо поинтересовалась Жанна, выходя из туалета.
– У нас в погребе есть домашнее, красное, – не открывая глаз, сообщила моя.
– Так тащи, – это, по-видимому, относилось ко мне. – А какой придурок убрал мою тарелку с порезанными апельсинами?
– Нести? – спросил я безнадёжно.
– Конечно, неси, – ответили все хором, – и дров не забудь подбросить.
Когда я занёс две бутылки, чтобы не лазить ещё раз, меня похвалили, впервые за вечер.
– А то одного уже просили привезти одну, так он, чудак, одну и привёз. А твой начинает соображать, – отблагодарила меня Марина.
Открыл, налил, они выпили.
– А ты что не присаживаешься? – удивилась Жанна.
– А он у меня стеснительный, – сообщила всем моя любимая.
– Ага, стеснительный, дырку на моих колготках не постеснялся рассматривать.
– Кобели, – опять все хором заключили они.
Настроение к дамам начало постепенно возвращаться, и я с ужасом стал ждать, что будет дальше. Спиртное меня в этот вечер не брало, и я опять не мог попасть в колею их юмора.
– А что, девчонки, – торжественно произнесла Марина, отчего я невольно вздрогнул, – а не поехать ли нам куда-нибудь потрясти своими шикарными попками? Произвести впечатление на публику, а?
– Может быть, на меня произведёте? – робко вставил я.
– Нет, ты для нас не мужик, ты свой, и твои восторги нам на фиг не нужны. Вот в кабаке, когда на тебя пялятся десятки мужлановских глаз, это что-то!
– Ага, – возразила Жанка, – а потом разборки на полночи, как тогда, помнишь?
– Да, тогда не очень получилось.
– Не очень? Да вы потом еле замяли дело, когда твой отметелил судью. Не, ну его на фиг. Хорошо сидим, шампанское не заканчивается, только зябко немного, – Марина посмотрела на меня.
Я поднялся идти подкидывать дрова, но меня остановили.
– Сиди, – пожалела меня моя ненаглядная, – дома тепло, это её отходняк долбит.
– Смеркалось, – глянула в окно Марина.
– Ага, уже час ночи, скоро рассвет, а у неё всё смеркается, – Жанна встала, потянулась и объявила всем: – Пора под мужика.
Я встал и пошёл к выходу.
– Куда? – все насторожились.
– Огурцов принесу.
– Пивка захвати, – жена не унималась.
– Ты что, сейчас развезёт, – Маринка тоже встала, – а хотя… неси.
– Мне-то пофиг, я дома, коль никуда нас не везут, значит, будем удовлетворяться тем, что есть.
