И завершение в этот раз вышло необычным — вместо вспышки наслаждение меня друг пронзило не менее яркое ощущение умиротворения. Будто душа слилась с окружающим лесом и всем живым в нем получив в ответ прикосновение к вечному, но вечному не из за мертвой стабильности, а непрерывной изменчивости в многих циклах смерти и возрождения. А потом…
Потом я просто поцеловала моего спасителя в нос, за что получила в ответ фырканье в ухо и была облизана от остатков слез. После чего меня довольно ловко и главное быстро, я бы и сама так не управилась, особенно с шнурками берцев, застегнули и одели. Кроха поставил меня на ноги и вернулся к своему жуткому занятию.
Как ни странно, я совершенно спокойно смотрела, как мой дорогой зверь принялся качать из стороны в сторону засевший клинок и, наконец, получил его в свои лапы. Осмотрел перепачканное в красном лезвие, несколько раз воткнул его в дерн, чтобы очистить, вытер листом лопуха и сунул в один из своих кармашков. Меня настигло понимание, почему понадобилось столько трудов — лезвие метательного ножа имело точно такую же «пилу» как и мой стропорез, отчего засело в металле намертво. И почему-то я даже не ужаснулась произошедшим — а ведь только что стала соучастником убийства и основной его причиной. Да и сама, скорее всего, кого-то все же убила.
Но вместо того, чтобы упасть в обморок, или терзаться муками совести, я спокойно подхватила труп за перевязь винтовки с другой стороны, когда Кроха куда-то его поволок — чем наверняка добавила в свой список обвинений еще и «сокрытие следов преступления». Волочь, к счастью, пришлось не слишком далеко. Скоро между деревьев появился просвет и показался злополучный коптер. Кроха негромко рыкнул, показав мне на поваленный ствол, где я с удовольствием расположилась, наслаждаясь закатом и гулом в натруженных мышцах — все же поработать им сегодня пришлось немало. Во всех смыслах.
Кроха тем временем с высунутым языком носился по округе — зачем-то затаскивая тела в машину и собирая различные предметы. В том числе, с легкой укоризной во взгляде принес мне потерянный стропорез и сумочку. Пришлось достать ершик из набора и начать чистить оружие после стрельбы — за что я получила задумчивый взгляд моего телохранителя и одобрительное похлопывание по плечу. Порадовалась, что такая мысль вообще снизошла на мою голову после всех перипетий — занятие оказалось удивительно медитативным, под стать закату.
Как раз к моменту завершения не слишком понятных трудов Крохи, процедуру чистки я закончила и сдала работу. Этот тиран осмотрел результаты трудов недоверчивым взглядом, даже на миг показалось, что заставит чистить заново, но обошлось. Только открыл пробку на рукояти и долил в нее какой-то жидкости, после чего снарядил патроны, закинул себе за плечи небольшой рюкзачок и мы двинулись вдоль леса, оставив за собой коптер полный мертвых людей.
Ушли, впрочем, недалеко. Отойдя метров на триста, кадавр совершенно спокойно вынул из моей кобуры револьвер и навскидку произвел всего один выстрел. На краю леса взметнулось на сотню метров пламя — пуля пробила бак — и теперь выходящий наружу водород сгорал ярким разноцветным факелом. Даже с такого расстояния лицом чувствовался жар, а в радиусе метров тридцати-пятидесяти, наверное, даже камни плавились.
Что ж, вот и решение всех раздумий. С одной стороны, я имела полное право защищаться, но доказать в случае чего ничего бы не смогла — ведь до того, как я вынула оружие и открыла огонь — мерзавцы ничего не сделали, даже толковать их слова можно весьма двояко. Надо было, выходит, подождать, пока они перейдут к более однозначным действиям, да вот беда — имея право защищаться, я уже не имела бы такой возможности. А вот после моего выстрела выходит, что они защищались и пытались задержать напавшую на них опасную преступницу.
Странные изгибы имеет порой путь закона. Но ребята не учли простой вещи — вокруг лес, а в нем, как говорится: «тайга — закон, медведь — прокурор». Не спеша скосила взгляд на топающего рядом «прокурора», а ведь не скажу, что такая постановка вопроса мне не нравится. И что удивительно — вопросы с «не таежным» законом он тоже решил — в водородном факеле сгорают не то, что человеческие кости, в этих температурах горит железо и плавится платина. По закону будет очень сложно что-то определить и доказать, это конечно, если действовать именно по закону, но почему-то такие мелочи редко когда останавливают большинство его представителей. Попади к ним в лапки, и вряд ли потом докажешь что у тебя был до этого момента полный комплект органов, а уж про зубы и речи не идет.
Но это надо еще попасться так, чтобы были хотя бы формальные улики, а после произошедшего, скорее всего, нельзя будет установить даже сел коптер, перед тем как загорелся, или был сбит и упал. По сплавленному в стекло песку много не нагадаешь.
Но и нам лучше рядом с этим местом не отсвечивать. И потому мы со всей возможной скоростью драпаем с места преступления, с каждым шагом удаляясь от носителей цивилизации, которые оказываются опаснее любых диких зверей.
