Первым делом вспомним, что Советский Союз — социалистическое государство. Следовательно, страна сама себя прокормить не способна. Ни одно социалистическое государство никогда не могло себя прокормить, будь то трудолюбивая Восточная Германия или не менее трудолюбивый Китай. Много лет Советский Союз кое-как перебивался, но уже при Хрущёве страна была вынуждена покупать хлеб в Америке. Пока была дорогая нефть, покупали зерно у дяди Сэма, а картошку у соседей. Но нефть стараниями президента США Рональда Рейгана в конце 1980-х упала в цене, и потому Горбачеву было нечем кормить народ. Никаких рецептов на этот счет ни у Коммунистической партии Советского Союза, ни у ее мудрейшего Генерального секретаря попросту не могло быть. (Если бы рецепты были, их бы давно использовали.)
Если же по всей стране полки магазинов пусты, то народ, надо полагать, со всей страны устремится в Москву — за колбасой. Правители Москвы будут вынуждены ограждать население столицы от наплыва голодных провинциалов. Приезжим просто перестанут продавать продукты в московских магазинах.
И тогда народу будет вовсе нечего жрать. И местные власти в Туле, Тамбове, Калинине, Ярославле, опасаясь голодных бунтов, откажутся вывозить хлеб, мясо и масло в Москву. А в Москве своя картошка не растет, и свиноферм в районе Садового кольца не было. И вот тогда взвоет Москва. И выйдут москвичи на широкие столичные площади.
А любимая армия рубить лопатами больше никого не будет. Как говорили у нас в Конотопе, дурных нэма.
Советский Союз существовал до тех пор, пока кремлевские вожди отдавали преступные приказы, но ответственность за преступления принимали на себя.
В 1962 году защитники Родины расстреляли демонстрацию рабочих в Новочеркасске. Ни одного из стрелявших власть не сдала, ни одного из них не осудила и на расправу не выдала; всем исполнителям преступного приказа — награды и повышения. Танки в Северокавказском военном округе подчинялись командующему войсками округа генералу армии Плиеву. Без его приказа ни один танк с места сдвинутся не мог. Они сдвинулись и усмирительную работу выполнили. И тогда Плиеву — повышение.
Но как только власть (в лице товарища Горбачева) перестала брать на себя ответственность за преступления подчиненных, подчиненные перестали выполнять преступные приказы власти.
Через два года после выхода советских войск из Афганистана случилось то, что неизбежно должно было случиться.
Руководители соседних с Москвой областей, опасаясь голодных бунтов у себя дома, под всякими предлогами перестали кормить Москву.
Магазины Москвы опустели.
Жители Москвы вышли на улицы.
Кремлевские вожди вывели на улицы Москвы танки.
Пока кремлевские вожди брали ответственность на себя, защитники Отечества стреляли в граждан своей страны (как в Новочеркасске) или рубили народ лопатами МПЛ-50 (как в Тбилиси). Но с того самого момента, как Горбачев объявил, что виновниками кровопролития являются люди в погонах, в частности — генерал-полковник Родионов, Советская Армия больше в народ не стреляла и лопатами его не рубила.
И Советский Союз рухнул.
А над Гудзоном тихо тучи проплывают. Эмпайр-билдинг зажигает огоньки. Стою на верхней площадке огромного небоскреба в Нью-Йорке. А на соседнем, на том самом Эмпайр-стейт-билдинг, сидит Кинг-Конг и озирает Манхеттен с заоблачной высоты. От этой картины — дрожь в коленях. Немного успокаивало сознание того, что горилла все же не живая, а резиновая. Но все равно было что-то жуткое в этой огромной черной фигуре.
Позже я узнал, что гориллу водрузили на небоскреб, дабы отпраздновать пятидесятую годовщину показа первого фильма про Кинг-Конга. Резиновое чудовище было поднято на должную высоту, и теперь покачивалось на ветру, создавая впечатление настоящего живого тела.
С технической точки зрения операция была настоящим триумфом, но ложка дегтя оказалась и тут. Монстра надули, но слегка перестарались. Потому швы местами разошлись, и страшилище, такое ужасное, стало понемногу превращаться в дряблый, бесформенный мешок.
И тогда его принялись подкачивать. Но чем больше воздуха загоняли в пустое брюхо, тем сильнее расходились швы и тем быстрее гигантский монстр становился похожим на проколотый воздушный шарик. Поэтому приходилось подкачивать его еще интенсивнее…
Было это в апреле 1983 года. Советский Союз уже четвертый год вел бесполезную, безуспешную и безнадежную войну против народа Афганистана. Большинство советских людей переполнялись гордостью за державу, словно та горилла — воздухом. Гордость та через все дырки наружу перла: вон сколько дивизий мы держим в Восточной Германии! Вон сколько в Польше! Вон сколько танков въехало в непокорную Чехословакию! Мы и Афган скоро победим!
Но эта игра надувными мышцами была всего лишь парадно-показушной стороной наших серых будней. Мощь эта была того же сорта, что и грандиозные победы олимпийской команды распадающейся страны со спивающимся и вымирающим населением.
