• 4-й мотострелковый полк дивизии особого назначения имени Дзержинского Внутренних войск МВД;
• Пермский и Воронежский ОМОН МВД;
• курсанты Горьковской высшей школы МВД.
Это официальный отчет.
И это правда.
Но не вся. В отчетах ничего не говорится об органах и агентуре КГБ. Антисоветские выступления — это поле работы товарищей из КГБ, а вовсе не МВД и уж никак не Советской Армии. Но КГБ — такая структура, которая не желает светиться. Без гэбэшников не могло обойтись. Но документы о них умалчивают.
И еще: в рядах десантников 345-го гвардейского парашютно-десантного полка действовали бойцы 12-й бригады СпН. Соединения и части СпН в те времена нигде официально не числились. Как бы и не существовали. Потому в официальные отчеты не попали.
По цвету погон, петлиц и беретов «спецы» от обычной десантуры ничем не отличались. Но именно они продемонстрировали умение рубить недовольных страшным орудием, имя которому — МПЛ-50.
Кремлевские вожди виновником кровавого разгона демонстрации в Тбилиси назначили командующего войсками Закавказского военного округа генерал-полковника И. Н. Родионова.
Но давайте разберемся.
В разгоне демонстрации принимали участие войска МВД и войска Советской Армии. И, повторяю, не могло все это обойтись без участия КГБ.
Взаимодействие войск разных ведомств было организовано по месту, цели и времени. Вместе с частями Советской Армии действовали части 4-го мотострелкового полка дивизии имени Дзержинского. Это полк из Москвы. Это полк из дивизии МВД. А войска МВД Советской Армии не подчинялись, приказы армейского генерала выполнять не стали бы, не будь на то распоряжения их собственного командования из Москвы.
А зачем, скажите на милость, командованию московской дивизии Внутренних войск без приказа сáмого высокого начальства ввязываться в драку на территориях, сохранение порядка на которых в круг их ответственности никаким боком не входит?
Пермский ОМОН командиру 4-го полка МВД не подчинялся. Он подчинялся своему руководству в Перми. Вот и растолкуйте мне, зачем большим начальникам из Пермского областного управления МВД брать на себя ответственность за какие-то события, о которых они глубокой апрельской ночью ничего не знают, о событиях, которые происходят на территориях, за которые они не отвечают?
Если Пермский ОМОН вступил в бой, значит, на то был приказ Москвы. То же самое касается и Воронежского ОМОНа, и курсантов Горьковской высшей школы МВД: нет им смысла по своему хотению ввязываться в потасовку без приказа.
Но это не все, и даже не главное.
Главное в том, что Внутренние войска не подчинялись Советской Армии. Как и Советская Армия не подчинялась Внутренним войскам. И те, и другие не подчинялись КГБ, а КГБ не подчинялся никому из них. Не мог генерал-полковник Родионов, будь он трижды кровожадным, заставить бойцов Внутренних войск из дивизии имени Дзержинского выполнять его приказы. И воронежскому ОМОНу приказать не мог. Не было у него такого права. И Пермскому ОМОНу приказать не мог. И горьковским курсантам он не начальник. И над КГБ у армейского генерала власти нет.
Кроме всего прочего, Советская Армия вовсе не была предназначена для решения полицейских задач. По своему хотению ни генерал-полковник Родионов, ни его подчиненные никогда в такие дела не полезли бы. Зачем им головная боль, если за наведение порядка отвечали товарищи из КГБ и МВД?
Короче говоря, без приказа Москвы взаимодействие подразделений и частей разных ведомств организовать было невозможно. Войска разных ведомств, не ставя в известность своих московских начальников, сговориться не только не могли, но и не имели такого права. Однако в те дни в Тбилиси разнородные силы МВД, собранные из разных концов страны, действовали плечом к плечу с защитниками отечества в голубых погонах и десантных тельняшках.
Сокращение СпН в те времена было секретным, потому об СпН потом никто не вспомнил. Основная вина пала на 345-й гвардейский Краснознаменный ордена Суворова парашютно-десантный полк.
Товарищ Горбачев Михаил Сергеевич, Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза, то есть самый главный вождь страны, снял с себя и со всего московского руководства ответственность за гибель людей: он объявил, что таких приказов не давал, ничего о происходящем не знал, и вообще его хата с краю.
Услышав об этом, я поднял трубку и позвонил своему другу Владимиру Буковскому: Константиныч, говорю, это конец — всё, Советского Союза больше нет. Советский Союз еще будет стоять словно трухлявый баобаб. Когда упадет, не знаю. Но это не имеет значения — он уже мертв.
Не надо быть великим аналитиком, чтобы предсказать этапы распада.
Давайте посмотрим на Советский Союз не из нашего светлого завтра, а из 1989 года и попытаемся прикинуть, что будет дальше.
