Министерство гражданской авиации СССР располагало огромным парком небольших самолетов, прекрасно подходивших для транспортировки диверсионных групп СпН и их снабжения в тылу противника. Лучшими из этих самолетов были Як-40 и Як-42. Маневренные, надежные, малошумные, они могли летать на очень малых высотах и имели одну очень важную конструктивную особенность — хвостовой трап-рампу, аналогичную рампе грузовых самолетов и являющуюся одновременно крышкой люка, через который могла производиться посадка и высадка пассажиров. При необходимости трап можно было полностью демонтировать, в результате чего покидание самолета становилось еще более безопасным. Другим самолетом, особенно удобным для выброски диверсионных групп СпН, был Ан-72, скопированный советскими конструкторами с американского самолета Boeing YC-14, чертежи и техническая документация которого были украдены ГРУ.
Но как можно было использовать для выброски диверсионной группы обычный гражданский реактивный самолет с пассажирским входом, расположенным сбоку на фюзеляже? Посадочную дверь в таком самолете нельзя было открыть в полете, так как она обычно открывалась наружу, но даже если сделать эту дверь открывающейся внутрь салона, покидание самолета через такую дверь при высокой скорости полета будет очень рискованным делом, ибо сильный поток воздуха прижмет парашютиста к фюзеляжу, и тот с высокой вероятностью ударится о крыло, двигатель или хвостовое оперение либо повредит парашют.
Эта проблема была решена с помощью довольно простого устройства. Двери реактивных пассажирских самолетов делались открывающимися внутрь (Ту-104, Ту-114, Ту-134, Ил-62 и др.), а перед десантированием из дверного проема выбрасывался специальный разворачивающийся рукав длиной несколько метров, сделанный из прочного синтетического материала на специальном каркасе. Покидая самолет, бойцы скользили вниз по этому рукаву и оказывались в воздухе в стороне от фюзеляжа и элементов конструкции самолета.
Лучшее время для выброски — вечер. Приземление — в сумерках, когда света еще достаточно для того, чтобы не сесть на телеграфный столб или на шпиль церкви. Приземлились при свете вечерней зари, и группу накрывает ночь.
В точке приземления группа могла понести первые потери. Как бы хорошо ни были подготовлены бойцы к парашютным прыжкам, переломы ног и другие серьезные травмы при приземлении были обычным делом, особенно когда группа десантировалась в незнакомом месте, в темноте или в условиях ограниченной видимости (например, в тумане), в лесу или в горах. Здесь закон был прост: командир группы не имел права брать с собой бойца, получившего тяжелую травму или ранение (это значительно снизило бы скорость движения группы и помешало выполнению поставленных задач), но и оставить его он тоже не имел права. Поэтому единственно возможным решением в любой такой ситуации было убийство раненого. Это должно было делаться путем введения особой смертельной инъекции, которая называлась «Блаженной смертью», в результате чего человек умирал легко, не испытывая мучений, словно проваливаясь в сон. Такое «гуманное» отношение к раненому бойцу вовсе не было вызвано человеколюбием, а основывалось исключительно на прагматичных соображениях: жестокое убийство товарища по оружию выстрелом в голову могло произвести неблагоприятное впечатление на бойцов группы и поставить под угрозу выполнение боевой задачи. Если же командир группы из сострадания принимал решение взять раненого с собой, и такое решение со всей очевидностью ставило под угрозу выполнение поставленной задачи, заместитель командира группы был обязан убить обоих — и раненого бойца, и командира, причем последнего следовало убить без использования инъекции. Если заместитель командира группы в такой ситуации не ликвидировал командира и раненого, всех бойцов группы могли объявить дезертирами со всеми вытекающими последствиями.
В первые минуты и часы после приземления диверсанты были весьма уязвимы, но их спасала темнота. За первую ночь они могли надежно спрятаться или уйти далеко от района приземления. Они могли и уехать, захватив транспорт или забравшись в проходящий поезд.
Покидая место высадки, группа заметала следы, используя методы, которые известны веками: бойцы шли след в след, передвигались по воде и камням и так далее. Обувь некоторых бойцов могла иметь обратный след (на подошвах такой обуви носок оставлял на грунте отпечаток каблука, и наоборот), и тогда следы вели в двух противоположных направлениях. Как правило, даже небольшая группа, уходя с места высадки, рассыпáлась на несколько подгрупп, которые расходились в разных направлениях и позднее встречались в заранее установленной точке или, если обстановка не позволяла, уходили в запасную точку сбора. Чтобы остановить преследователей, диверсанты минировали место приземления и пути своего отхода, рассыпáли специальный порошок, который весьма противопоказан собачьему нюху.
