Есть множество действенных методов поиска. Каждая цель особой важности должна иметь узел связи и ведущие к нему линии связи, поэтому в состав группы могли включить специалистов по радиоразведке: прослушивание радиоэфира в районе расположения важных целей позволяло точно установить их местонахождение. (Вспомните, что части и соединения СпН относились к третьему отделу второго управления штаба фронта, флота, группы войск или военного округа, а радиоразведка — к пятому отделу того же управления.)
Но можно было обнаружить цель и без помощи радиоразведки. По ориентации принимающих и передающих антенн тропосферной, радиорелейной и других видов связи можно было определить местоположение конечных точек линий связи, а они находились в непосредственной близости от командных пунктов и других важных военных объектов.
Командир группы, изучив карту района, мог выбрать несколько участков, в пределах которых, по его мнению, вероятнее всего находятся цели, и его группа начинала поиск целей именно с этих участков. Если цели были подвижными, группа брала под наблюдение дороги, мосты, туннели и горные перевалы.
Поиск конкретной цели могли вести несколько групп одновременно. В этом случае офицер разведки, руководивший операцией, делил район поиска на сектора, в каждом из которых действовала одна группа. Каждая группа обычно разворачивалась в цепь с интервалами по несколько десятков или сотен метров между бойцами. Каждый шел по азимуту, стараясь держать зрительную связь с правым и левым соседом. Бойцы шли в полном молчании. Каждый выбирал место для наблюдения, внимательно обследовал пространство перед собой, и, если ничего не обнаруживал, бесшумно пробирался к следующему укромному месту.
Такой способ позволял обследовать достаточно обширные территории малыми силами. Не забудем, что посылали бойцов не абы куда, а именно в те районы, где, по данным космической, авиационной, агентурной и других видов разведки, находилось нечто интересное.
Обмануть можно кого угодно. Но все же обмануть фотодешифровщика, разглядывающего снимки, сделанные с самолета или со спутника, легче, чем бойца СпН, который подполз под рядами колючей проволоки к макету, имитирующему пусковую установку оперативно-тактических баллистических ракет «Лэнс», пощупал фанеру и смачно выругался: «Ах, дурачки, вы кого обмануть хотели?» (Конечно, все слова в этой фразе, кроме местоимений, были непечатными.)
Помимо прочесывания местности, использовались и другие методы поиска, наиболее действенным из которых был захват вражеского солдата, а еще лучше — офицера, чтобы силой вырвать у него необходимую информацию.
Читатель может возразить, что допрос — очень ненадежный способ получения сведений о противнике: пленный может отказаться отвечать на вопросы бойцов СпН или будет преднамеренно говорить неправду и таким образом сорвет операцию. Это заблуждение. Категорически заявляю: любой пленник ответит на все вопросы бойца СпН быстро и правдиво — исключений здесь нет и быть не может.
Даже самый закаленный человек с очень сильным характером будет запираться не более нескольких секунд, если его допрос ведет боец СпН. Если вы в этом сомневаетесь, представьте себе, что вы привязали к дереву самого сильного духом человека из известных вам реальных людей и задали ему вопрос, отвечать на который он категорически не хочет. Получив отказ, вы засекаете время и начинаете пилить ему зубы напильником. Гарантирую вам, что вы очень скоро получите ответ, и он будет правдивым.
Вы только что получили представление об одном из самых мягких методов допроса, которыми пользовались бойцы СпН. Были и гораздо более эффективные и надежные способы заставить человека говорить правду; я не хочу рассказывать о них подробнее, чтобы эта книга не стала практическим руководством для людей с недобрыми намерениями. Человек, попавший в руки бойцов СпН, знал, что его ждет неминуемая смерть, и тем не менее давал правильные ответы. Он уже не надеялся выжить — он лишь хотел легко умереть, чтобы избежать мучительной боли. Бойцы СпН были очень изобретательны в выборе методов допроса и знали множество разнообразных и изощренных приемов пыток, используя их сообразно ситуации. У них было множество возможностей испытать эффективность этих приемов на практике в локальных военных конфликтах — например, в Афганистане. При этом, повторюсь, в СпН практически не было садистов, получавших удовольствие от занятий подобного рода; напротив, если у бойца обнаруживали такую склонность, его немедленно переводили в другие части.
Допросы и в мягкой, и в самой жестокой форме воспринимались бойцами СпН как неизбежное зло, с которым на войне приходится мириться. В СпН пытки всегда рассматривались лишь как простой и самый надежный способ получения информации, необходимой для успешного выполнения боевой задачи.
Но как боец СпН мог объясниться с пленником, который говорил на другом языке? Как мог понять его ответ?
