Прежде всего, вспомним структуру роты. В каждой роте СпН был военный переводчик, окончивший Военный институт иностранных языков. Готовили там серьезно. Такой переводчик свободно владел как минимум двумя иностранными языками. Это первое.
Второе: офицерский состав СпН имел языковую подготовку, соответствующую территории предполагаемых боевых действий. И в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище, и в Киевском высшем общевойсковом командном училище иностранный язык был одним из профильных предметов. Каждый выпускник этих училищ получал диплом военного переводчика. Понятно, уровень их знаний не шел ни в какое сравнение с уровнем знаний выпускников Военного института иностранных языков, но все же с пленным любой офицер СпН объясниться сумел бы.
Однако бойцы СпН действовали мелкими группами, и в каждую группу офицера не включишь, на каждую группу знатоков иностранных языков не наготовишь. Потому иностранным языкам приходилось обучать солдат и сержантов. Однако солдаты и сержанты служили только по два года. Их подготовка выходила за пределы возможностей обычного человека. Учебная программа и так была перегружена сверх всякой меры. Бойцу только иностранных языков для полного счастья не хватало. Как решить эту проблему?
Решение было! Каждый боец СпН владел не одним, не двумя, но пятнадцатью иностранными языками. Если надо, в него, словно в компьютер, вводили другую программу, и он получал возможность говорить еще на пятнадцати языках. В принципе, боец СпН был способен объясниться с любым жителем нашей небольшой уютной планеты.
Вот как это делалось.
Представьте себя иностранцем, которого схватили «спецы», то есть бойцы СпН. Взяли вас не одного. Для серьезного разговора желательно иметь как минимум двоих. По вашему виду диверсанты прикидывают, кто из вас больше знает. Второй — тот, который по прикидкам диверсантов знает меньше, — захвачен просто для того, чтобы показать первому: вот что с тобой будет, если говорить не станешь.
Итак, вашему товарищу по несчастью бойцы СпН прижгли ладони раскаленной железкой или сделали с ним что-нибудь еще более серьезное и ужасное. Теперь они пристально смотрят на вас: вот что с тобой будет, если по душам потолковать не согласишься.
Рано или поздно (лучше рано) вы киваете головой: будем говорить. И тогда боец СпН достает разговорник — белый шелковый платок с шестнадцатью колонками самых важных вопросов и ответов на русском и пятнадцати других языках.
Первая фраза на русском: «Молчи, убью».
Боец СпН тычет пальцем в эту фразу, а рядом — ее перевод на пятнадцать других языков. Вы находите глазами язык, которым владеете, и утвердительно моргаете глазами: понял.
Ну и молодец. Теперь тебе, если все понял, можно вынуть кляп изо рта.
Следующая фраза: «Будешь врать — пожалеешь!»
И тут все ясно. На шелковом платке были еще несколько десятков самых простых и коротких фраз с переводом на пятнадцать языков: «Где?», «ракета», «штаб», «аэродром», «склад», «полицейский пост», «минное поле», «Кто охраняет?», «Взвод?», «Рота?», «Батальон?», «Собаки?», «да», «нет» и так далее. Последняя фраза повторяет вторую: «Если соврал — пожалеешь!»
Почему разговорник на шелке? Да потому, что бойцу СпН приходилось сидеть в болотах и вплавь преодолевать реки. Я уже рассказывал о том, как на соревнованиях групп СпН бойцы прыгали в реку с железнодорожного моста. Любая бумага размокнет. Потому — шелк. И не только для разговорника, но и для документов и топографических карт.
Обучение любого солдата СпН общению с помощью этого шелкового разговорника занимало пару минут. Вдобавок солдата учили понимать и произносить самые простые и самые ходовые слова: «вперед», «назад», «туда», «сюда», «направо», «налево» и тому подобное.
Чаще всего подразделения СпН получали приказ «Обнаружить и доложить». Обнаружив цель и доложив об этом командованию, группа СпН в большинстве случаев должна была как можно скорее покинуть район расположения цели, так как по цели немедленно наносили удар — ракетами, авиацией или другими средствами.
Однако в некоторых случаях группа уничтожала обнаруженную цель собственными силами; это происходило тогда, когда группа получала приказ «Найти и уничтожить». Но даже если группа получала приказ «Найти и доложить», командир группы в некоторых случаях обязан был самостоятельно принять решение атаковать цель собственными силами. Это происходило тогда, когда, обнаружив цель, командир группы не имел возможности доложить об этом командованию и сообщить координаты цели (например, если вышел из строя передатчик, группа потеряла радиста-шифровальщика, не имела времени на подготовку шифрованного сообщения и т. п.) или когда докладывать было уже поздно: например, вражеский командный пункт снимался и уходил или вражеская ракета с ядерным зарядом готовилась к пуску и вот-вот должна была стартовать.
