В кармане Никольского пищит будильник. Я вздрагиваю из-за короткого звука и делаю глубокий выдох, только когда Игорь покидает комнату. Я вспоминаю, как нужно дышать, и чувствую приближение Смирнова как вибрацию в воздухе.
Легкие толчки.
Они пробуждают и ведут за собой.
Я выныриваю из плохих воспоминаний, которые успел подарить мне Никольский, и порывисто разворачиваюсь навстречу Леше. Сама не знаю откуда берется смелость, но я первой тянусь к его губам. Я так хочу почувствовать их вкус, что не могу совладать с собой. Я рвусь к нему и захлебываюсь, когда он дает мне всего мгновение и по-мужски забирает инициативу. Он забирает все — мой разум, навязчивые мысли и липкий взгляд Игоря. Я размыкаю губы, впуская его глубже, и целую его так жадно и порочно, что могу пораниться. Еще секунда и становится запредельно душно и сладко, а его мягкие губы сводят с ума. Самые желанные и нежные губы… самые… меня никогда не целовали такие.
Меня никогда не подминало желание настолько сильно.
Я хочу что-то сказать, в мозгу бьется желание объясниться и сказать правильные слова, чтобы он не подумал обо мне плохо. Но я не в силах остановиться. Я прижимаюсь к нему и подрагиваю, ощущая как его корпус врезается в мою грудь. Леша ловит мое лицо в ладони и то ли пытается удержать, давая мне мгновение, чтобы я сделала отрезвляющий глоток воздуха, то ли переводит дыхание сам.
— Я боюсь его, — шепчу, а губами снова ищу его губы. — Я чувствую себя грязной из-за его взглядов…
Мои ладони уходят ниже. Я цепляюсь за мужскую рубашку, нетерпеливо вожу пальцами туда-сюда и напитываюсь его жаром. У Смирнова спортивное крепкое тело, стоит нажать сильнее и можно почувствовать налитые мускулы. А еще его правильные прикосновения… они не имеют ничего общего с тем, что со мной делал Никольский. Нет в них катка и нет превосходства. Они как глоток свободы. Как напоминание, что я могу выбирать сама. Могу чувствовать, а не изображать то, что мне приказали.
— Люба, — Леша выдыхает с хриплым рыком, — тише, маленькая…
— Я нравлюсь тебе? Что-то есть? Хоть крупица?
Смирнов улыбается. Вместо ответа он заканчивает с затянувшейся передышкой и вновь выключает мой разум. Он жадно целует меня, заставляя потеряться и прочувствовать, как срывает все стопы. Я почти стону ему в губы, я хочу то зацеловать их, то прикусить. И я судорожно выдыхаю, когда Смирнов переносит свои широкие ладони на мою талию и отрывает меня от пола.
— Больше, — говорит он мне прямо в губы. — Сильно больше.
Я все-таки легонько прикусываю его. Потом закрываю глаза и даю себе пару секунд прежде, чем придется возвращаться в реальность. А она стучится к нам вместе с шорохом раскрытой двери. Смирнов выпускает меня из рук, и я замечаю на пороге Ксюшу. Она выглядит смущенной, словно мы с Лешей успели сорвать одежду друг с друга.
— Пора, — коротко сообщает она.
Я киваю и иду к ней. Ксюша поправляет мою прическу и придирчиво оглядывает платье, которое, к счастью, выдержало мужскую атаку.
— Ты выйдешь сразу на сцену, — подбадривает Ксения. — Нужно только пройти этот коридор и следующую комнату. Если кто-то встретится просто поздоровайся и покажи на наручные часы, не останавливаясь.
— Не останавливаться, — я киваю.
Что может быть легче?
Я должна справиться.
Я выхожу из гостиной и следую за охранником. Ксюша шагает рядом, а вот Смирнов остается позади. Вскоре к нам подбегает еще одна девушка из команды Никольских, она на ходу проводит широкой кистью по моему лицу, припудривая.
— О, включили музыку, — Ксюша реагирует на джаз, который доносится из зала. — Значит Игорь закончил с Орловыми и вот-вот выйдет на сцену.
— Что не так?
Я вижу, что Ксения хмурится.
— Слишком быстро. Игорь должен был кое-что обсудить с ними… Наверное, они не захотели говорить с ним, — она тяжело выдыхает. — Я слышала, что они вообще-то планировали поговорить с Любой. Но мы не могли так рисковать, ты бы не справилась.
— Значит, Никольский сейчас злой как собака. Его снова ткнули в то, что он не стоит и пальца своей сестры.
Ксения пытается поддержать меня одними глазами. В этот момент мы поворачиваем в последнюю комнату, которая выводит сразу к заднику сцены. Я слышу, как стихает музыка и следом разносится неприятный треск. В этом треске можно различить короткий смешок Игоря, он сперва выпускает струйку воздуха в микрофон и только после начинает говорить.
— Всем привет! — нагловато бросает он. — С кем я еще не поздоровался?
— Он что пьян? — спрашиваю у Ксении.
Я еще не вижу Никольского, мы не дошли до сцены. Но его голос мне чертовски не нравится. В нем появились разболтанные резковатые нотки. Так говорит человек, которые сам не знает, рассмеется он в следующую секунду или взорвется вспышкой агрессии.
Я оглядываюсь, ища глазами Лешу. Но он занят другим охранником, который поравнялся с ним и что-то напряженно говорит ему.
— Проклятье, — шипит Ксюша. — Как же я его ненавижу!
