Я отпиваю из высокого стакана, а потом показываю помощнице наполненную до краев ложку, которую послушно отправляю в рот.
— Давай лучше переключимся на дело. Так будет легче отвлечься.
— Да, ты права, — кивает Ксюша. — Я подготовила карточки с именами гостей.
Она берет со столика увесистую папку с листами А4.
— Тут все, кто приглашен на бранч. Красными маркерами я пометила людей, с которыми Любовь Никольская общалась больше остальных.
— Мне придется говорить с ними или только поздороваться?
— Второе. Это максимально официальное мероприятие, у тебя не будет времени на то, чтобы завести задушевную беседу.
— Слава богу.
— Цель в том, чтобы тебя увидели. Ты будешь на сцене… с Игорем, — Ксения откашливается, словно имя Никольского отдается противной горечью. — Вы сделаете заявление, опишите программу будущих центров, ответите на пару вопросов. Потом съемка для прессы.
— Мне нужно повторить текст для заявления.
Ксения открывает вторую папку и достает из нее несколько листков. Я погружаюсь в печатный текст и тоже дергаюсь от упоминаний Игоря в нем. В нескольких местах стоит пометка, что тут и тут слово надо передать Никольскому. До меня как будто постепенно добирается простая истина, что мне снова с ним видеться. И скоро.
— Пора собираться, — произносит Ксения когда “скоро” превращается в “совсем скоро”.
Она переводит взгляд на наручные часы, и именно в этот момент в дверь аккуратно стучат.
— Не пугайся. Нам помогут с прической и макияжем, — Ксюша поднимается с кресла, чтобы открыть, но дверь распахивает охранник.
Мужчина учтиво кивает в знак приветствия и запускает в номер двух девушек в лаконичных черных костюмах. Они выглядят доброжелательно и не имеют ничего общего со стилистом, который занимался моими волосами в загородном доме. Я выдыхаю полной грудью, чувствуя, что хотя бы здесь мои нервы поберегут. Тем более меня не мучают расспросами, наряд и мэйк уже утверждены.
Мы тратим на приготовления больше часа, едва укладываясь в заложенный лимит времени. Ксения начинает нервничать и дважды выходит за дверь. Она сдерживает напор пришедшей Тамары, которая ругается, не повышая голоса, с охранником Смирнова.
— Если она не выйдет через минуту, — Тамара переходит на угрозы, — я аннулирую все договоренности. И все зарплаты. А потом найду способ, чтобы испортить жизнь…
— Что здесь? — из-за приоткрытой двери доносится голос Смирнова.
Как хорошо, что он вернулся!
Я уже думала, что придется выходить без него.
— О, наш майор, — ядовито отзывается Тамара. — Как долетели? Понравился бизнес-класс? Наверное, приятнее, чем в грузовом отсеке. Или как обычно летают в горячие точки?
— Без женщин.
— Ах, — наигранно выдыхает Тамара. — Вы по мне еще скучать будете, если сегодня что-то пойдет не по плану. Искать меня будете, умолять найти хоть какую-то работу.
Я теряю их разговор, потому что девушки в черных костюмах заканчивают свою работу. Я смотрю в зеркало, теряясь от того насколько идеальный и красивый образ получился. Кофейное платье с длинным рукавом, но открытыми плечами, золотые украшения и зеленые бархатные туфли. Они массивные и ультрамодные, я бы такие никогда не купила, но они чертовски удобные. И они отвечают за любовь настоящей Никольской к дерзким и ярким вещам.
— Я готова, — с этой фразой я открываю дверь сильнее и показываюсь на пороге.
Появляюсь я вовремя, потому что волны ненависти между телами Тамары и Алексея уже можно потрогать пальцами. Они оба поворачивают головы ко мне. Синхронно. А вот эмоции на их лицах отображаются разные. Тамара щурится и через мгновение коротко кивает, как галочку ставит. Мол, стилисты не зря едят свой хлеб, никого увольнять не нужно. А Смирнов… Смирнов зависает, пропуская воспитанный момент, чтобы отвести глаза. Он буквально пожирает меня глазами. Будь я моложе, наверняка густо покраснела бы от столь пристального мужского внимания. Вместо этого я по-детски ликую, сохраняя непроницаемый вид, и благодарю человека, который создал это соблазнительное платье.
— Отлично, — говорит Тамара и взмахивает ладонью, подгоняя кого-то из помощников. — Игорь уже в банкетном зале, он ждет нас.
Я смотрю на Алексея, который приходит в себя. Он встряхивает головой, подает сигнал охраннику, а потом снова бросает взгляд в мою сторону. Наши глаза встречаются и в воздухе что-то щелкает. Может, я придумываю себе, но я нахожу в его глазах новую глубину. Манящую, заполненную густым мороком и обещанием. В горле тут же пересыхает, и сердце разгоняет удары как сумасшедшее.
— Пойдем, — произносит Смирнов и протягивает мне руку.
— Легкой прогулки не будет? — я повторяю его недавние слова и вкладываю свои пальцы в его широченную горячую ладонь.
— Не сегодня.
