У меня вырывается стон.
– Ты – дьявол, а не джинн.
– Возможно. И этот дьявол хочет твою душу, – неожиданно Зейн касается моих губ своими. Я не успеваю отстраниться, и он оставляет на них легкий поцелуй, а затем ласково проводит пальцами по моей щеке. – Пойдем. Скоро рассвет, а мы еще не приступили к тому, ради чего ты пришла.
Странно, но возмущаться и спорить не хочется. Начни я доказывать, что мне неприятны его прикосновения, не поверю в это сама.
Мы идем мимо некрополей и древних храмов – прямо к невысокой цепи гор, виднеющихся из оазиса, от которого через тысячи лет останутся лишь руины. Отойдя достаточно далеко от города, когда-то бывшего негласной столицей Месопотамии, садимся на песок друг напротив друга.
– Ли, когда ты создавала барьер, пытаясь не пустить меня в свою голову, главным было твое намерение и концентрация. – Зейн делает паузу. Убедившись, что я слушаю внимательно, он продолжает. – Полностью закрыть сон от постороннего вмешательства намного сложнее. К намерению и концентрации требуется добавить огромное количество энергии. Проще всего получить ее из собственных эмоций – любви, ненависти, страха. Неважно, что ты испытываешь, значение имеет только интенсивность переживания.
Вспоминаю, как вытолкнула его из своего сна. В тот момент мной управлял гнев. Наверное, Зейн говорит об этом.
– Самый быстрый путь получить энергию – вспомнить мгновение, в которое ты испытывала сильные эмоции. Проживи их заново и когда ощутишь, что они заполняют тебя, представь свой сон заключенным в непробиваемую сферу. – Джинн пристально смотрит мне в глаза, пытаясь за одну ночь научить тому, в чем практиковался веками. – Почувствуй, как пространство подчиняется тебе, почувствуй каждый сантиметр, каждое движение, каждый вдох, каждую иллюзию.
Солнце беспощадно палит, мешая сконцентрироваться на словах Зейна. Я пытаюсь изменить погоду, сделав ее прохладнее, но вместо этого воздух нагревается еще сильнее. По ощущениям температура теперь не ниже сорока градусов.
– Слишком жарко, – выдавливаю я, мечтая оказаться в квартире с кондиционером.
Древние цивилизации – это очень интересно, но прямо сейчас меня намного больше волнует перспектива получить тепловой удар, пусть и воображаемый.
– Поэтому ты решила заживо сжечь нас в пустыне? – Ухмыляется Зейн, от которого не укрылась моя безуспешная попытка повлиять на погоду.
– Смешно, – устало отвечаю ему. – Есть проблема и, судя по всему, у меня не получается справиться с ней самостоятельно. Помнишь, как во сне Асафа ты сказал мне проснуться, а я не смогла?
Джинн кивает.
– И дверь, через которую мы должны были выйти… Дело ведь не в том, что я слушала тебя краем уха, и поэтому она возникла так далеко. Что-то происходит с моими снами. Я будто теряю над ними контроль. – Замолкаю, не зная, стоит ли рассказывать про точку входа, но потом решаю, что хуже не будет. – И еще… из моей точки входа начали пропадать вещи: стихи, рисунки, карта звездного неба…
Зейн долго молчит, а затем уточняет:
– И когда ты собиралась об этом рассказать? Когда там не останется ничего, кроме двери? – Он сердится и, словно отражая его настроение, пустыня вдруг меняется. Вдалеке за городом поднимается песчаная буря. – Ли, место, которое ты называешь точкой входа – это видимое воплощение твоей энергии. Чем она масштабнее и детализированнее – тем больше твоя сила. Ее разрушение – это крайне плохой знак.
Самум усиливается, закручивая в воздухе пыль и ухудшая видимость. Песчаная громада разрастается на глазах, чем-то напоминая сошедшую с гор снежную лавину. Мы, не отрываясь, наблюдаем за тем, как она приближается к Пальмире, врывается в город, сносит торговые ряды, с корнем вырывает пальмы и оливковые деревья.
– Останови ее, Ли, – говорит Зейн.
Я недоверчиво смотрю на него, но он не шутит.
– Давай. После того, как буря уничтожит Тадмор, она доберется до нас.
– Ты издеваешься?! – Я начинаю злиться. – Ты видел, что я не смогла даже с жарой справиться и вдруг предлагаешь прекратить придуманный тобой апокалипсис?!
Джинн пожимает плечами.
– Ты умеешь управлять снами.
В ярости продолжаю сверлить его взглядом, но он делает вид, что не замечает моих эмоций, и это раздражает еще больше. Черт с ним, попробую. Глубоко вдыхаю и пытаюсь ощутить в солнечном сплетении тонкие и прочные нити энергии, которая помогает трансформировать сны. Она собирается в тугой пульсирующий клубок в центре тела. Силой намерения увеличиваю его, параллельно ощущая в груди чудовищную, давящую тяжесть. Закрываю глаза, подаюсь вперед и резким движением посылаю всю свою энергию в эпицентр бури. Мгновение и… не происходит ничего. Совсем ничего. Песок все так же сметает все на своем пути, вот только внутри у меня – невыносимая ноющая пустота.
– Я действительно не могу! – кричу в лицо Зейну, сдерживая слезы обиды.
Не хочу, чтобы он видел мою беспомощность. Меня будто выскребли, выскоблили, забрали все жизненные силы.
