– М-м-м, ролевые игры… – по-кошачьи протягивает джинн и накручивает на палец длинную прямую прядь не-моих волос. – Обожаю разнообразие… и красивых брюнеток.
– Больше, чем блондинок? – шепчу, подойдя к нему вплотную. От его близости кружится голова.
– Зависит от того, кто спрашивает в конкретный момент… – шепчет в ответ Зейн.
– Чертов Казанова. – Чуть касаюсь губами его шеи, оставляя след от помады.
– Лучше. – Он проводит пальцами по светлому шелку блузки, и я чувствую, как по коже бегут мурашки.
Джинн действует на меня, как наваждение, как мощнейший афродизиак. Я приехала, чтобы обсудить вышедшую из-под контроля ситуацию с Асафом, а вместо этого готова отдаться ему прямо в зале прилета. Единственное, что останавливает меня – мысль о том, зачем он на самом деле прилетел сюда.
– Я могла бы изображать сбежавшую из офиса развратную секретаршу бесконечно… – Поправляю очки на переносице и облизываю губы. – Но меня намного больше интересует другая игра…
Прикрыв глаза, Зейн гладит мое бедро через ткань юбки, а я продолжаю:
– Эта игра называется «Спасись от психопата, пока он не превратил тебя в труп». Есть мысли, как выиграть, не лишившись между делом рассудка или головы?
Джинн тяжело вздыхает.
– Ли, опять ты все портишь.
– Ну так что? – настойчиво повторяю я.
Закинув за спину спортивную сумку с вещами, Зейн направляется к выходу.
– Все предельно просто. Ближе к утру мы наведаемся в твою квартиру и попробуем найти Асафа по оставленному следу магии. Скорее всего, в это время он будет спать. Внезапная атака даст нам преимущество и позволит его… обезвредить.
Я даже не хочу знать, что имеет в виду Зейн, говоря «обезвредить». Альтернативы все равно нет – как ни посмотри, ситуация складывается дерьмовая.
– Начнем через несколько часов. Есть идеи, как провести их максимально приятно? – Подмигивает джинн.
Изображаю задумчивость, а затем одергиваю юбку, в вырезе которой на долю секунды мелькает кружевная резинка чулка.
– Только если ты обладаешь волшебной способностью управлять катером…
Никогда не видела такого звездного неба над Осло. Млечный Путь отражается в воде, и блики тонут в небольших волнах, чтобы тут же разбиться о борт лодки. Рассыпанные до самого горизонта созвездия едва заметно мерцают, исчезая лишь на мгновение – когда я зажмуриваюсь, делая глоток холодной водки. Она быстро и рвано обжигает горло, и я получаю от этого необъяснимое удовольствие.
– Боишься?
Зейн сидит на корме, облокотившись спиной об окно рубки. Я разглядываю луну сквозь стопку с алкоголем, устроившись напротив.
– Да. – Не вижу смысла строить из себя героя. Мы собираемся напасть на того, кто истязает людей во сне и не гнушается жестоким убийством животных в реальности. – А тебе не страшно?
Зейн пожимает плечами.
– Не думаю, что он сильнее меня.
Смотрю на его мускулистые плечи и не сомневаюсь в том, что это правда. Зейн сильнее – во всех смыслах. Надо быть дураком, чтобы бросить ему вызов, но и Асаф ясно дал понять, что пойдет на все ради своей цели.
– Существует ли кто-то, способный одолеть джинна?
– Ты задаешь правильные вопросы, девочка. – Усмехается Зейн. – Другой джинн. Вернее, ифрит.
– Неужели у вас, как и у людей, существует кастовая система? – Удивленно поднимаю бровь и поворачиваюсь к нему, чуть не уронив стоящую рядом бутылку.
– А ты что думала? – Смеется он. – Это сложно объяснить. Просто запомни, что настоящие повелители огня, ифриты, при желании могут испепелить любого – и человека, и джинна.
Пазл не складывается. Неправильная форма одной из центральных деталей нарушает всю гармонию картины.
– Как в этом случае Асафу удается пленять и… «выпивать» джиннов? Он ведь не ифрит?
Использую произнесенное Асафом слово и тут же об этом жалею. Становится не по себе, словно, оперируя придуманным им определением, я ступила на запретную территорию, и он меня услышал.
– Не ифрит. – Кивает Зейн. – Именно поэтому я и хочу поскорее разобраться с тем, откуда у него столько силы и что он собирается с ней делать. Но когда все начнется, тебе не стоит вмешиваться – это может быть травмоопасно.
Я понимаю, что «травмоопасно» означает «самоубийственно», и осознание этого действует на меня самым странным образом. Страх вдруг уступает место адреналину. Эта ночь может стать последней, а я запиваю ее сорокоградусным алкоголем, рассчитывая, что это поможет успокоиться. Глупо. Утро наступит независимо от того, испугана я или нет. Мы здесь, мы вдвоем, и это единственное, что действительно важно. Почему бы не использовать предрассветные часы так, чтобы после было бесконечно сладко от одного лишь воспоминания?
Снова смотрю на Зейна, и его взгляд моментально меняется. В эту секунду мне кажется, что огонь вот-вот разгорится в глубине моих собственных зрачков.
– Поцелуй меня.
