Зейн приподнимается, и я тянусь к нему. Он впивается в мои губы так жадно, что ярко-красная помада остается и на его губах. Это выглядит настолько грязно, настолько порочно, что мне невыносимо хочется провести по ним языком, почувствовать смешанный с шафраном едва уловимый привкус водки, послать к черту правила приличия. И я делаю это. В темных глазах вспыхивает пламя, Зейн касается моего рта большим пальцем, еще больше размазывает помаду, поднимает юбку, обнажая бедра, завороженно разглядывает вплетающиеся в ажурное кружево узоры татуировок.
– Ли, поехали со мной в Италию, в Неаполь? Или в Париж… Тебе нравится Париж? – Пальцы рисуют на коже абстрактные линии. – А можно в Мексику, на Карибское побережье… Куда захочешь.
Джинн не улыбается. Голос звучит серьезно, и я понимаю, что он не шутит. Замираю, а после мягко направляю его руку между своих разведенных бедер, получая удовольствие уже от того, как ярко сияет пламя в его глазах.
– Зачем?
Он сдвигает белье и проникает в меня пальцами. Медленно двигает ими внутри, тяжело дыша мне в шею, пока я расстегиваю пуговицы блузки. Ощущаю пульсацию внизу живота, ощущаю, как изголодалась по его рукам. Боже, он лучший любовник из всех, что у меня были… Приходя в сны к другим, я и подумать не могла, что такое наслаждение можно испытать в реальности. Зейн ломает все, во что я верила, заставляет меня забыть о том, что когда-то мне не нравились прикосновения, и делает это без всякой магии.
– Будем кайфовать вместе… Путешествовать, есть вкусную еду… Кстати, я совсем не знаю, что тебе нравится… Кроме этого. – Он вдруг касается самой чувствительной точки, вызывая громкий, неприличный стон. – Хочешь, будем постоянно заказывать пиццу или ходить каждый день по разным ресторанам. Ты пробовала киббех?22 Хотя о чем я говорю, конечно, нет… Я покажу тебе красивейшие бухты из всех созданных Аллахом, и ночами мы будем плавать в кристально чистой воде, абсолютно голые. А если не захочешь к морю, я увезу тебя в мегаполис, в Токио, в Шанхай или в Лос-Анджелес… Послушай, девочка-джинн, я подарю тебе целый мир, мы будем заниматься любовью двадцать четыре часа в сутки, бодрствуя и засыпая…
Не прекращая ласкать меня, он другой рукой помогает избавиться от блузки и берет мой сосок в рот, посасывая и покусывая, заставляя вздрагивать от удовольствия. Тело дрожит. Балансируя на грани оргазма, ладонями поднимаю лицо Зейна к своему и глубоко его целую.
– Ты это все пообещал и Эве, чтобы она переехала в Неаполь?
Он смеется, отвечая на поцелуй – сексуальный до такой степени, что это кажется преступлением. Как бог, его бог, мог создать его таким? Зейн почти доводит меня до точки, в которой все чувства сосредотачиваются между ног, чтобы взорваться на пике, но останавливается в последний момент. Он будто дразнит меня, показывает, как хорошо может быть с ним, если забыть обо всем, подчиниться и умолять о наслаждении.
– Ревнивая киска. Я с тобой здесь… сейчас. Этого мало?
Я поддерживаю правила игры, расстегиваю ширинку Зейна и обхватываю возбужденный член рукой. Слегка подталкиваю джинна в грудь, заставляя лечь, а сама склоняюсь над ним.
– Ты прилетел в Осло только потому, что должен разобраться с тем, кто угрожает джиннам…
Зейн наблюдает за мной, закусив губу. Поднимаю вверх футболку, целую его напряженную грудь и спускаюсь ниже, заставляя прерывисто выдохнуть, когда сначала мое горячее дыхание, а потом язык касаются члена.
– Не только… – едва слышно шепчет Зейн.
Я делаю все для того, чтобы услышать, как он стонет от наслаждения, как сам просит не останавливаться, а когда это происходит, медленно поднимаюсь, облизываясь:
– Вкусно…
Одно простое слово, но сказанное в этот момент, оно производит эффект разорвавшейся бомбы. Зейн внезапно оказывается сверху, прижимая мои руки к палубе – как в том сне, когда он выторговал у меня желание.
– Невыносимая девчонка… – И без того низкий голос звучит хрипло от возбуждения.
Зейн стягивает с меня парик, зарывается пальцами в светлые пряди волос и целует – так страстно, что я понимаю: он больше не играет. Мы выбрали друг друга. Зейн – мое проклятие и благословение. «Я люблю тебя», – чуть не вырывается у меня, но я ничего не говорю. Это не любовь, Ли, это качественный секс и гормоны, снова и снова подталкивающие тебя в объятия этого великолепного мерзавца.
