Лео бросил на него быстрый взгляд. Волосы песочного цвета аккуратно причесаны, светлая, редкая бородка подстрижена, клетчатая рубашка тщательно выглажена. Вполне приличный, энергичный юноша. Он не виноват, что не может понравиться Лео. По городу ехали молча. Улицы мы были спокойными, теперь после уикенда, на который приходился День труда, и который завершал летний сезон, жители Тамарака прогуливались по пустым тротуарам и толклись на стоянках для машин, как бы заново открывая свой город. Немногие оставшиеся туристы направлялись в горы, где леса окрашивались в разные цвета, или слонялись по магазинам, делая покупки на сезонных распродажах, или сидели в кафе на открытом воздухе, греясь на теплом, ласковом осеннем солнце, позволяя сонной атмосфере города завладеть ими, как это происходило со всеми во временном затишье до наступления зимы, когда выпадет снег и появятся тысячи суетливых лыжников. Это время года Лео особенно любил. Сейчас он мог вообразить, что город снова стал уединенной горной деревушкой, где все знали друг друга и работали вместе, чтобы жить в достатке и безопасности даже в самые тяжелые времена.
Но в этом году сентябрь таким не был. Этой красивой, золотой осенью люди были испуганы и многие кинулись в панику. Родители таскали детей на осмотры к врачам, собирались крикливыми группами рядом с Ситти-Холл, куда приходили за водой и писали письма в «Тамарак Таймз», спрашивая, что делает город, чтобы защитить их.
– Сначала Управление по охране окружающей среды заявляет нам, что на восточной окраине опасно жить, – негодовали письма, – а теперь опасной стала и вода. Кто в этом виноват?
«Кто виноват?» Этот вопрос задавали все громче. Все началось с беспокойного вопроса вечером у Сити-Холл, а теперь, неделю спустя этот вопрос уже гремел, превратившись в единый вопль, составленный из множества беспокойных, сердитых вопросов. ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? КТО ВИНОВАТ?
Нетрудно было найти виновника. Лео знал, что когда в городе, которым управляла компания, случалось что-то плохое, то всегда обвиняли компанию.
Он повернул на шоссе, постепенно спускавшееся к восточной части города и к перевалу Волф Крик.
– Так что же они обнаружили? – спросил Кит.
– Не знаю. Билл вызвал меня по телефону в машине и сказал, что они хотят что-то показать мне.
– Где? – поинтересовался Кит.
– Пониже Матушки Жилы.
– Старого рудника? Там же поблизости ничего нет.
– Дренажная траншея, – сказал Лео.
Машина свернула на узкую дорогу, посыпанную гравием, которая зигзагами петляла по длинному склону мимо старых рудников, почти скрытых кустарником и сучковатыми, низкорослыми дубами. Через несколько минут они подъехали к припаркованному пикапу. Дальше дорога была загромождена вывернутыми кустами и валунами.
– Билл! – позвал Лео, и высокий человек, стоявший на некотором расстоянии от них, повернулся и подошел.
– Рад видеть тебя, – сказал Билл Клаузен, когда они пожали друг другу руки.
Они прошли по склону и присоединились к двум другим мужчинам.
– Мы уверены, что это здесь, Лео. Был оползень, и немаленький. Образовался здесь, пересек дорогу и врезался в дренажную траншею.
– Есть какие-нибудь соображения насчет того, что вызвало оползень? – спросил Лео.
– Сейчас пока нет. За последние недели мы наблюдали кое-какую сейсмическую активность, но она была слишком слабой и вряд ли вызвала этот оползень, могла только дать толчок уже готовящемуся обвалу.
– Кит, поднимись наверх и посмотри, откуда начался оползень, – попросил Лео. – Может быть, ты увидишь, как это случилось. А мы пройдем вниз, к траншее.
Они с Биллом спустились по широкой полосе, оставленной сползавшей вниз землей и камнями. Когда добрались до дренажной траншеи, то увидели куски разбитого бетона. Итан построил эту дренажную траншею пятнадцать лет тому назад, когда расширял прежнюю систему водоснабжения, созданную им в его первое посещение Тамарака. Тогда он построил небольшой резервуар и дамбу на расстоянии трех милей от города вверх по течению реки; трубопровод для очистки воды и насосная станция находились в городе. Резервуар располагался выше всех старых рудников, за исключением Матушки Жилы, самого большого, выдавшего когда-то на миллионы долларов серебряной руды. Когда горняки добывали руду, следуя по серебряной жиле, то оставляли огромное количество по роды как раз под входом в каждый туннель, где образовались лишенные растительности насыпи отвалов: черные камни и гравий, рассыпанные по зеленым склонам. Они выглядели некрасиво, но горняки думали о руде, а не о красоте. Чего они не знали, так это, что такие отвалы небезопасны, потому что здесь было много токсичных минералов.
Когда горняки ушли из Тамарака, вода подземных источников заполнила туннели, прошла сквозь отвалы, где приобрела высокую концентрацию свинца, мышьяка, селена и других минералов, а затем просочилась в ручей «Тамарак Крик». Если не принять мер, то зараженная вода попала бы в резервуар и отравила бы весь запас воды. Поэтому Итан построил бетонную дренажную траншею, отводившую загрязненную воду от резервуара.