Он надел пиджак, затянул галстук, засунул бумаги и книги в портфель, чтобы идти на заседание своего комитета. Это было первое слушание из ряда таких же слушаний, по проблеме кислотных дождей, которые растянутся на месяцы вплоть до ноябрьских выборов. Это была великолепная тема для выборной кампании. Не важно, какое заявление попадет в выпуски вечерних новостей и утренние газеты, Винс, который был теперь председателем комитета, станет избирательной фигурой: привлекательный, опытный, знающий, покорный слуга каждого избирателя. Официальное лицо в Сенате. Человек, готовый взять на себя ответственность за страну.
«Если мое дело с покупкой затянется до твоей выборной кампании, у тебя будут настоящие неприятности».
С опущенной головой он направился к двери. Четыре месяца до кампании по выдвижению. Можно было бы вести речь о том, чтобы избавиться от Белуа, но сейчас Белуа вел его предвыборную кампанию, и Винс не мог без него обойтись. Он уже привлек банкиров и страховщиков, которые никогда раньше Винса не поддерживали, убедил местные власти по всему штату поддержать «День сенатора Винса Четема» парадами и регистрацией избирателей, когда Винс приезжал к ним за месяц до кампании по выдвижению его кандидатуры. Белуа организовал публикацию статей в газетах и передачи о Винсе по телевидению три-четыре раза в неделю в вихре свободной рекламы, и самое важное, он устранил оппонента, наиболее опасного, того, кто использовал информацию, о которой Винс не знал и знать не хотел. Белуа был изобретательным, неутомимым, беспринципным и скромным, чрезвычайно важные качества руководителя кампании.
Винс взял портфель и вышел из офиса. Четыре месяца до выдвижения кандидатов. Четыре месяца Белуа должен быть доволен. А это значит отдать «Тамарак Компани» в руки Белуа по дешевке. Время упущено, подумал Винс, и неважно, нужен Белуа, или нет.
Надо было заняться этим самому, с самого начала, подумал он. Чарльзу нельзя и пустяка доверить, даже если тот отчаянно хочет продать. Как только я там появлюсь, много времени не займет, все решится на семейном ужине. А потом я уберусь оттуда. Мы уберемся оттуда. Удивительно, как трудно ему было помнить, что теперь он женатый человек.
Однако, об этом помнила его семья, и когда он появился в Тамараке, стало ясно, что они были этому рады.
– Клара Четем, – сказала Нина, идя им навстречу в ресторане. Она расцеловала Клару в обе щеки. – Мне нравится, как это звучит, словно имя дамы из старомодного романа. Я так рада познакомиться с тобой, Клара, приятно видеть, что Винс не утратил веры в женитьбу... – Она улыбнулась Винсу и похлопала его по руке. – В нашей семье все оптимисты, Клара, вот увидишь. Мы верим, что если долго ждать, случается и хорошее.
Винс обнял Нину за плечи и поцеловал ее в щеку.
– Нина верит в любовь. Она лучшая сестра в мире, потому что любит всех нас, поэтому, конечно, мы оптимисты. Если во вселенной есть Нина, то это должно быть хорошее место.
Нина покраснела. Она смотрела на Винса широко открытыми глазами, польщенная и благодарная, но также и озадаченная. Винс ей улыбнулся, притворяясь, что не заметил ее удивления. Он знал, что никто из них не доверял ему по-настоящему, но собирался сделать так, чтобы они изменили свое отношение.
Метрдотель провел их в отдельный зал. Уильям, Мэриан, Гейл и Лео уже были здесь; Винс заставил их подождать ровно восемь с половиной минут, наилучший отрезок времени, как он выяснил, чтобы усилить нетерпение, не доводя его до скуки.
– Ты опаздываешь, – громко сказал Уильям, когда они вошли.
Винс не ответил. Он представил их Кларе и, пока все с нею говорили, насмешливо отметил, как одобрительно они смотрят на Клару. Всем она нравилась, удивительно, что такая маленькая женщина с светло-карими глазами, небольшим красивым ртом и каштановыми волосами с седыми нитями в них, которые просто ниспадали до плеч, могла привлечь к себе так много внимания и любви, как Клара. Разумеется, именно по этой причине он и женился на ней, но даже через месяц после женитьбы он не понимал этого.
? Привет, дядя Винс, – холодно сказала Гейл.
Они стояли в конце маленькой комнаты, в которой обеденный стол красного дерева был сервирован хрусталем и китайским фарфором на восемь персон. Рядом находился небольшой бар. Гейл позволила Винсу поцеловать ее в щеку.
– Ты прекрасная женщина, Гейл. Я слишком долго отсутствовал и забыл, какая ты красивая. – Он грустно улыбнулся. – Фактически, я потерял все следы. Мэриан говорит, Робин и Нед большие ребята. Стыдно признаться, но я забыл, сколько им лет.
– Восемь и десять, – коротко сказала Гейл.