— Этна, — она вошла в комнату, не здороваясь. В ее руках была чашка, от которой исходил медовый аромат. Два водоема глаз смотрели внимательно и немного растерянно, будто не ожидая больше увидеть здесь бывшую ученицу.
— Калисто, — вторила ей Этна, соединяя пальцы в приветственном жесте и прижимая их к груди. Бывшая наставница, как обычно, спешила о ней позаботиться и принесла горячего чая. Она протянула ей чашку, и юная целительница приняла ее, обхватывая двумя ладонями горячее тепло. Пока Калисто молча изучала ее глазами, ожидая каких-то слов и рассказа, Этна молча прошла к своей кровати, садясь на нее и делая небольшой глоток цветочного чая с медом. Рассказывать о своем поражении, за которым тянулась бесславная история найденной семьи, не было никакого желания.
— Как прошел Отбор? — поняв, что молодая целительница ничем делиться не собирается, Калисто сама задала вопрос. Она взяла стул без спинки, что стоял около туалетного столика и поставила его поближе к кровати, садясь напротив Этны.
— Прекрасно, — она чуть качнула головой, делая еще один горячий глоток. Тепло медленно струилось по ее телу и холод, ровно, как и непогода за окном, отступал.
— Этна, что случилось? Прошу, расскажи, как прошел Отбор, что ты видела на Юге? Почему ты не смогла стать камеристкой? — в голосе наставницы зазвучала тревога, которая заставила Этну слегка улыбнуться. Ее искреннее недоумение заставляло юную целительницу веселиться. Или это просто так в ней отзывалась усталость и злость на то, что случилось.
— Лучше ты об этом расскажи, Калисто, — она растягивает губы в улыбке. Горячий чай обжигает горло, но она быстро делает один глоток за другим, не сводя темных глаз с бывшей наставницы. Руки сжимают деревянную чашку до побеления костяшек, хотя сквозь ткань перчаток это и не особо заметно.
Воздух в комнате стал тяжелее. Калисто отвела свои глаза, похожие на два глубоких водоема. И пусть за окном погода успокоилась и стихла, но здесь, в Доме Белой Волчицы назревала настоящая буря. Молчание, царившее здесь, было тяжелым и удушающим. Этна не простила Калисто еще с того раза, как та намеренно солгала о пророчестве. И теперь ее подавленная злость вместе с сожалением бурлили в груди. Как могла та, кому она доверяла всю свою сознательную жизнь, так обойтись с ней? Как могли люди, близкие ей по крови, поступить столь жестоко и непростительно? Этна не понимала их. Откровенно не понимала.
— Ты все знаешь?
— Я все знаю.
Она продолжала улыбаться, ощущая запах чужой вины в воздухе. Он витал в комнате, смешиваясь с ароматом ее цветочного чая, наполняя легкие и пробирая изнутри. Час правды настал.
— Королева Валенсия принесла тебя нам девятнадцать лет назад. В корзинке. Ты была укутана в мягкое одеялко. С виду — хорошая малышка, — Калисто покачала головой, так и не подняв глаз на бывшую ученицу. Голос полон сожаления, но это не умоляло улыбки Этны. — Она прискакала ночью, одна. Нашла нас, одна Мать знает, как. Уставшая, бледная и слабая после родов. Отдала тебя, сказав, что… что надо убить. Что никто не должен узнать о том, что она приходила. Мы толком не поняли, зачем она принесла младенца и попросила убить его, ведь можно было отдать кому-то на воспитание. И только после того, как мы раскрыли тебя…
Женщина замолчала, качая головой. Этна склонила голову на бок. Улыбка медленно покидала ее лицо. Она вспоминала. Вспоминала ужасный жар. Обжигающий. Удушающий. Невыносимый. Боль, что опоясывала и не давала раскрыть глаз. Крики. Молитвы. Просьбы о помощи. Но это все было бесполезно. Все было тщетным перед маленьким чудовищем, чей огонь пугал сильнее того, кто жил на болотах на окраине Севера.
— Ты была полностью объята им. Ты и одеяльце, что не загоралось… Никакие молитвы и травы не помогали. Шаманы разводили руками, а их песнопения были такими же бесполезными, как мед на открытый перелом. И даже вода не гасила то пламя, — продолжала Калисто, рассматривая подол своего платья, предавшись пугающим воспоминаниям минувших лет. — Ты спала два года, Этна. Мы не могли тебя убить. Пламя не позволяло. За это время мы узнали, что в тот день, когда королева принесла нам тебя, она родила еще одну девочку. Твою сестру, которая должна была стать королевой… И что морской народец уже давно знал о пророчестве, в котором говорилось о Спящей, что вернет Смерть домой. Мы сразу поняли, что речь о тебе… Вряд ли королева Валенсия знала… скорее, ты просто сильно напугала ее.
Этна едва не рассмеялась. Горячий чай больше не обжигал. Они все знали о том, кто она. Все, Мать их побери. Они все всё знали и молчали. Пальцы сильнее вцепились в чашку. Злость, клокочущая внутри, набирала силу, разливаясь по венам, как реки разливаются по весне. Они все лгали ей. Все, кому она доверяла. Все, кого она любила и уважала. В с е. Лгали, сочувствовали, пытаясь проявить милосердие к ней. Но за всем этим был скрыт самый настоящий ужас. Страх, заставляющий молчать и лгать. Страх, что однажды чудовище, что скрыто в ней, проснется и перегрызет им всем глотки.
