Направляясь дальше по берегу, они все больше и больше отдалялись от небольшой деревушки. Поступь Кая вновь была шаткой, а песок казался необъятной помехой для того, кому были чужды собственные ноги. Впрочем, Этна спокойно подстроилась под чужой шаг, сохраняя их молчание. Ее ноги тоже отказывались сейчас быстро ходить, напоминая о том, какой марш-бросок был совершен накануне. Над головой кружили чайки, громко крича, будто стараясь заглушить звуки моря. Совсем скоро пальм вокруг них стало больше и даже стали видны какие-то тропические деревья, а сквозь песок упрямо старались пробиться травинки. В этой части Запада почему-то никто не жил, хотя тень от деревьев и их фрукты вполне располагали к комфортному проживанию. Пьяных домиков больше не было видно, да и в целом зеленый пейзаж, совсем недавно окруживший их, вдруг стал меркнуть, угасая. Еще недавно под ногами виднелись зеленые травинки, а стволы деревьев покрывала твердая кора, но теперь…
Но теперь золотой песок сменился почерневшей и выгоревшей землей, местами испещренной трещинками. Сквозь них не росло ничего. Абсолютно голая земля, на которой стояли сухие погибшие деревья и пальмы. Голые, без листьев. Молчаливые. Мертвые. Здесь все было пропитано атмосферой гибели и мрачности. Этне здесь не нравилось. Это место внушало ей тихий ужас. Еще минуту назад она ощущала под ногами живую землю, а теперь остановилась на пару секунд, поспешно обувая чужие сапоги и не понимая, как Кай спокойно шагает по этим неприятным трещинам.
— Почему здесь все такое погибшее? — осторожно спросила Спящая, нагоняя русала и не понимая, зачем они так далеко ушли от места, где все было живым.
— Здесь прошлась сама Смерть, прежде чем вернулась в Мертвые земли, — ответил Кай, быстро взглянув на Этну. — Ее прикосновения губительны. Она была очень зла и уничтожила половину Запада своими шагами. Другую половину оставила по доброте душевной, как напоминание, что когда-то она любила морской народ. То, что не полностью сгинуло под ее ступнями, погибло из-за вод моря — в стороне к Мертвым землям они темнее и губительнее.
Этна все еще не понимала, зачем они двигаются по мертвой земле. Становилось не по себе от увиденного и от осознания того, что разрушения дались сестре Жизни очень просто, без особых усилий. Просто шагай и под твоими ногами завянет любая трава, а из-за прикосновения умрет любое дерево. Совсем скоро русал приветливо махнул рукой, указывая на небольшой шалаш, построенный из мертвых деревьев. Возле него расположился небольшой очаг, над тлеющими углями жарилась рыба. Такая же мертвая, как и все в этой части острова. Этна с сомнением посмотрела на это странное жилище, замечая возле очага два небольших пня и устраиваясь на одном из них.
— Почему ты не живешь там, где Смерть не прошла по земле?
Слова Кая прояснили, почему природа здесь погибла. Но Этна все еще не понимала, почему русал… жил здесь. Ведь можно было выбрать более радужное место. Не такое мертвое и мрачное. Более приветливое и живое. Конечно, можно было свалить все на то, что обычно он жил под водой и уютный дом на берегу ему ни к чему, но это все равно мало объясняло его выбор.
— Морской народец не очень жалует видеть меня на своем берегу, — Кай сел напротив Этны, прокручивая деревянный вертел, проверяя готовность рыбы. — А в той маленькой чаще мне жить тоже нельзя — там растет немного фруктов и все часто приходят их собирать. Поэтому, когда мне необходимо быть на суше, я обитаю тут.
Океанские очи скользнули к небольшому шалашу, в котором, по всей видимости, хранились скромные пожитки русала. Он снял две гладкие палочки с нанизанной на них рыбой с вертела, вручая одну Этне, а вторую оставляя себе.
— Почему? — целительница приняла рыбу, стараясь не кривить лицо. От нее пахло весьма специфично и странно. Похожий запах витал в зале при Дворе, когда они были на Отборе. Тогда она и думать не могла о том, что однажды ей придется сидеть на Западе и пытаться есть жареное мясо рыбы. А ведь она когда-то плавала в воде и дышала…
— Они презирают меня, — Кай впился острыми зубами в мягкое филе рыбы, откусывая здоровый кусок вместе с кожей и начиная его жевать. Зрелище вызывало неоднозначные чувства у Этны, которая все еще боролась с собой и своим нежеланием есть э т о. — Мы не очень дружны друг с другом, предпочитаем держаться на расстоянии. Но семьи это не касается. Мои родители предпочитали жить на суше, а я все сознательное время провел в воде, не покидая ее. Им приходилось часто навещать меня и один раз это обернулось бедой для них — защищая меня, они пытались отвадить акулу от места, где я жил.
Русал замолчал, а его взгляд будто бы затуманился. В какой-то момент он даже перестал есть, сжимая бледными руками свою палочку с рыбой. Этна не торопила его с рассказом, догадываясь, что произошло с родителями Кая, а его мрачные эмоции лишь подтверждали это.
