Меланту не слишком заботил тот факт, что она не выбрала себе никого. У нее было слишком много юношей, которые нравились ей. С ними было интересно разговаривать, прогуливаться по саду и танцевать. А их тайные поцелуи и объятия добавляли жара в эти запретные встречи. Запретные действия. Такое поведение было недопустимо для королевы, но Меланта ничего не могла поделать с собой. Со смертью Валенсии с нее будто сняли невидимые оковы. Пока была жива матушка она никогда не сводила с нее глаз. Не позволяла вольно общаться с кем вздумается и тем более пить много. Следила за речью дочери, манерами, дурацкой осанкой, постоянно напоминая о том, что она будущая королева, что все смотрят на нее, что никому не нужны слухи и сплетни. Но теперь ее больше не было рядом и можно было вдоволь насладиться нарушением всех запретов.
Благо, Ундине хватало благоразумия не одергивать ее и не говорить о том, как не по-королевски ведет себя младшая правительница. Несмотря на чужую самовлюбленность, она все же была умна и знала, когда стоит заткнуться и просто насладиться роскошью, к которой она совершенно не привыкла.
В государственных делах, светских приемах и прогулках пролетели две недели. Ундина уже лучше справлялась со своими обязанностями, везде следуя за своей госпожой, оставляя ее лишь тогда, когда было велено. И все было хорошо. Если бы это поганое отродье не заявилось вновь ко Двору.
Меланта понятия не имела, как Этне удалось проникнуть внутрь, минуя стражу на воротах и пробираясь по коридорам замка, где все сразу бы поняли, что она чужачка. С ней был тот русал, которого она видела на Отборе. На рассвете эти двое проникли в ее спальню. Младшая правительница даже не успела позвать Ундину, что спала рядом в спальне поменьше.
Комната, освещенная лучами проснувшихся светил, была бледной и теряла привычные очертания. Тело не хотело слушаться, но Меланта заставила себя сесть, чувствуя, как все внутри охватывает страх. Она не привыкла бояться. Она никогда так не боялась. Язык будто присох к нёбу, а тело отказывалось повиноваться. Мир замедлился. Ужасно замедлился, пугая. Ей хотелось ругаться и кричать, но все, что она могла — это просто сидеть среди своих многочисленных лиловых подушек, взирая, как морская тварь ухмыляется, скрещивая руки на груди, а та, кому она милосердно позволила уйти на Север, приближается к кровати. На ее ладони медленно горел огонь, а на лице была ледяная маска спокойствия. И Меланта не знала, что ее пугало больше — пламя на руке чудовища или ее эмоции. А может это вообще была иллюзия. Но легче от этого не становилось.
— Твое время истекло, Меланта. Тебе придется побыть на моем месте, это будет справедливо, как считаешь?
И она улыбнулась. Шрамы сестры будто светились изнутри. В глазах горел огонь, он же и полыхал на ее руке, будто ручная зверушка. Ужасная. Пришедшая отомстить. Нужно было убить ее тогда, на Отборе. Подсыпать больше отравы. Чтобы Драмэйды забрали ее душу и избавили мир от этого недоразумения. Чтобы сейчас она не испытывала страха и желания позвать на помощь. Никогда младшая правительница не была так напугана и беспомощна, так еще и на своей территории. Унизительно. Страшно. Постыдно.
Она не помнила, что было дальше. Просто отключилась, так и не успев позвать никого на помощь.
Меланта никогда не спускалась в темницу. Не было подходящего случая, да и желания. Но она сразу узнала место, где находилась. Решетка с тяжелым ржавым замком. Пыльный холодный пол и серые каменные стены с маленьким решетчатым окошком под потолком, пропускающего слабые крохи света. Здесь веяло холодом и грязными человеческими телами. Она лежала на полу, прежде чем поняла, где находится и поспешно вскочила на ноги, ощущая неудобную обувь, которая давила на пальцы. Хмурясь, младшая правительница посмотрела на свои ноги, обутые в плохо пошитые грубые сапоги, оказавшиеся ей не по размеру. Жутко неудобные по сравнению с ее элегантными туфельками на небольшом каблуке, приятно цокавшему по полу. Вместо дорогой шелковой ночной рубашки на ней была грязная серая юбка и некогда белая рубаха с широким рукавом. До нее не сразу дошло, что произошло. Каким-то образом этому отродью и морской твари удалось запереть ее в темнице собственного замка! Ничего, это ведь недоразумение. Сейчас она позовет стражу и ее выпустят, а сестры непременно заметят ее отсутствие и поднимут тревогу.
— Эй! Вы, бездари, выпустите меня! — голос Меланты эхом отскакивал от пустых стен темницы. Откуда-то из глубины послышались смешки и улюлюканье. — Заткнитесь, шавки вонючие!
— Что за шум? — к ее решетке из темного коридора подошел один из стражей, лениво устроив руку на эфесе своего меча, что выковали горные люди. Мужчина, не имеющий отличительных черт от других стражников без особого интереса смотрел на нее, королеву Форланда, и даже не пытался сделать вид, что узнает свою госпожу. Каков слепой нахал!
