Избавившись от грязной и воняющей одежды, Этна не без удовольствия полезла в горячую воду, которую для нее набрали в купальне, предварительно выгнав служанок. Казалось бы, после долгого пребывания в одиночестве она должна жаждать внимания людей и их общества. Но сложно было назвать обществом стайку тихих служанок, желающих поскорее выполнить свою работу и уйти. Поэтому она осталась одна. Откисая в горячей воде и вдыхая в себя пары масел, Этна думала о предстоящем дне. Она не хотела бороться. Больше не хотела. Не все ли равно, что будет с этим обреченным континентом? Кай верно сказал — Драмэйды не один век служили людям и посему смогут проделать это еще неопределенный срок. Не зря они все же были созданы. А Смерть… может и правда не стоило возвращать ее.
После ванны, расчесав темные влажные волосы и укутавшись в махровый халат, чтобы не ощущать холода, Этна присела перед не зажженым камином. Там лежала пара дров, и она прикоснулась к ним. Пламя, будто и не забывало о ней никогда, с легкостью перебросилось с ее пальцев на дерево, поджигая его и приветствуя ее кисти горячими поцелуями. Этна слабо улыбнулась. Приятно было осознавать, что она не растеряла способности призывать силу. Хоть что-то у нее осталось от прежней себя. От той себя, что никогда не была заперта в темнице без еды, воды и света.
Дверь в покои тихо открылась и почти сразу же закрылась. Этне не нужно было видеть, кто пришел. Казалось, после всего, что произошло, она угадывала ауру Кая и без особых навыков. Его тихая поступь была приглушена ковром. Внимательный взгляд древних глаз, казалось, прожигал ей затылок, вызывая мурашки. Сможет ли она когда-нибудь перестать чувствовать ужас рядом с ним? После того, как жестоко он обошелся с ней?
— Надеюсь, ты не тренируешься для того, чтобы вновь обжечь меня, — в его голосе послышалась улыбка, но Этна не улыбнулась. Он пытался показать мягкость и доброжелательность, но она знала, что за этими чувствами прячутся острые зубы, готовые растерзать ее в любую секунду. У чудовищ тоже могут быть самые нежные руки и самые ласковые глаза. Но они все также остаются чудовищами. Об этом никогда не стоит забывать.
— Я замерзла, — отозвалась Спящая, наконец поднявшись на ноги, чтобы повернуться к Изгнаннику. След ее ладони на его лице был красивого нежно-алого оттенка. Интересно, сможет ли когда-нибудь кожа полностью восстановиться? Шея русала была закрыта плотным воротм рубахи, так что понять, зажила ли рана от кинжала и насколько сильным был след от второго ожога не представлялось возможным.
Он подошел ближе, склоняя голову набок. Каждый шаг, сокращающий расстояние между ними, был подобен маленькой гибели. Ее гибели. В конечном счете он смог обнять ее за талию, прижимая к себе, как в прежние времена. Этна уткнулась лицом куда-то ему в плечо, замирая и не смея шевелиться. Она ощутила, как он прикоснулся кончиком носа к ее уху, а затем к виску. Вдохнул запах ее влажных волос.
— Если ты еще хоть раз посмеешь предать мое доверие, — послышался его шипящий шепот прямо на ухо Спящей, — то учти: я сделаю так, чтобы не смогла доверять даже самой себе. Мне это по силам, ты знаешь.
Его голос пробирал до самых костей. Этна перестала дышать, внимая его угрозе. Она не была пустым звуком. Он вполне мог превратить ее жизнь в кошмар. Она убедилась в этом за те дни, проведенные во тьме, полные холода и беспомощности. Он отнюдь не шутил.
— Я не предам твоего доверия, — только и смогла ответить Этна, постаравшись придать голосу уверенности. Она подняла голову, встречаясь глазами с Каем. Когда-то ее завораживали его очи глубокого океанского оттенка, светлеющие ближе к зрачку. Теперь же они казались ей водой, которой она по своей же неосторожности захлебнулась, умирая.
Чтобы он стал более благосклонным, Спящая задрала голову, быстро и коротко целуя его в губы, показывая повиновение и чувствуя ненависть к самой себе за этот жест, лишенный желания и любви. Когда-то давно, наверное, в другой жизни, она целовала эти бледные губы, чувствуя счастье и трепет. Но не теперь.
Кай чуть улыбнулся, сменяя гнев на милость. Он хотел продолжить ее поцелуй, но Этна смогла выскользнуть из его объятий, отходя в сторону, надеясь, что его не оскорбит этот жест. Ее и так коробило от того, что она была вынуждена физически вымаливать у него благосклонность. По крайней мере, она убедилась, что ее лживые поцелуи все еще вызывали у него нежные чувства. Этим можно будет воспользоваться в будущем.
Она мысленно усмехнулась. Был ли смысл в этой уловке, если она больше не намерена вести борьбу?
— Ты готова к коронации? — Кай остался стоять возле камина, решив не идти за Этной, которая устроилась в кресле, отвоевав себе каплю личного пространства. Смелость после поцелуя развеялась и теперь, несмотря на чужое хорошее расположение духа, ей было не по себе. Хотелось, чтобы Кай поскорее покинул ее комнату и оставил одну. Время неустанно клонилось к вечеру, до завтрашнего представления оставалось так мало времени. Она не была готова к тому, чтобы предать весь Форланд.
