Спящая в огне полностью

— Ешь, — последовал короткий ответ воителя. Будто ему было плевать. Его равнодушие причиняло боль. Но виновата во всем этом была лишь она одна.

— Андерс…

— Ешь.

За все это время его голос не поменял своей интонации. По маленькой камере прокатился звук падающего стакана и разливающейся драгоценной воды. Слезы, сдерживаемые все это время, намочили ткань плотной повязки. Стараясь тихо дышать, Этна наклонилась, подчиняясь твердому голосу воителя. Откинув гордость, она нашла лужу разлитой воды и прижалась к ней губами, ощущая пыль и грязь пола. Пить хотелось сильнее, чем думать о том, насколько это унизительно. Не все ли равно, как жалко она сейчас выглядит, если от нее отвернулся Андерс? Он был ее последней надеждой. Лучом света в непроглядной тьме. Но и он отвернулся от нее, готовый сокрушить своими словами, будто тяжелым мечом. Не за неповиновение, но за скрытую правду.

Она сама виновата в этом. В том, что Кай дорвался до власти. В том, что Андерс считал ее предательницей. В том, что народ Форланда был подчинен Изгнаннику. В том, что теперь Смерть не сможет вернуться в родные земли. Во всем этом была виновата лишь она одна — Этна.

Когда жажда немного притупилась, а повязка достаточно намокла от жгучих слез, Спящая наощупь нашла миску с едой. Опять каша, но она была благодарна и за нее. За эти малые крупицы еды, на которые она с жадностью накинулась, поглощая все, что можно было. Лицо было мокрым от слез и грязным от каши. Так унизительно Спящая еще никогда не выглядела в своей жизни.

Этна была сломлена темнотой, одиночеством и отсутствием силы. Но Кай был рад, что не отказался от помощи камергера. Присутствуя при их коротком разговоре, он видел всю безжлостность Андерса. С таким лицом он, вероятно, отправлялся почитать свою Гёдзему. И с таким же лицом он делал больно Этне. Это должно будет сломить еще сильнее и больше. А после, когда она поймет, что иного выхода у нее нет, она примет законную власть. Нужно будет после заслуженно поблагодарить воителя.

В какой-то миг Справедливому даже стало жалко Спящую, вынужденную с унижением пить воду с грязного пола и есть из миски, как собака. Но это было ее наказанием за неповиновение. Никто не принуждал ее к такой жизни. Она сама ее выбрала. И в любой момент вольна поменять свое решение. Нужно лишь сказать пару заветных слов.

— Тебе лучше склонить голову перед Справедливым, Этна. Тебе не победить в этой битве, — Андерс отстраненно наблюдал за тем, как Спящая неуклюже вытирает лицо о плечо. Ткань в том месте стала грязной. Она промолчала, отодвигаясь к стене камеры. — Твое согласие может многое изменить. Иногда лучше сложить оружие.

Он подал воителю молчаливый знак. Андерс забрал посуду и удалился из камеры. Кай закрыл за ним дверь. Он не случайно пошел вместе с камергером. Хотел убедится в его способностях и верности. Чем быстрее Этна склонит голову, тем быстрее можно будет провести коронацию и покончить с формальностями. Пока еще он был готов ждать.

***

Поведение Андерса было верным. Его слова — заслуженными. Если бы только Этна рассказала ему обо всем раньше, то произошедшего можно было бы избежать. Сейчас он бы помог ей, а не примкнул к Каю. Она могла его понять. Выбирая между помощью предательнице и выходом из заточения сложно было выбрать первое. Надеяться на помощь со стороны было глупо. Если она сама не в состоянии помочь себе, то никто не сможет этого сделать. Не означало ли это, что пора сдаться?