— Начинай молиться, — посоветовала ему Этна, даже не размышляя о том, есть ли у народа Запада молитва и прибегают ли они к ней так же, как люди Севера и Востока. Он ухмыльнулся, но после взвыл от боли, когда пламя перебралось на голый живот. Его тело было произведением искусства. Каждый мускул был будто создан умелой рукой мастера, который после накрыл свое творение вуалью кожи, скрыв мощные мышцы. Но, если она и дальше будет продолжать, то скоро вживую увидит все составляющие его тела. Она разрушит эту природную красоту, заглянет внутрь и, если придется, сожжет все до тла, не оставив на месте русала ничего.
— Еще рано.
Это был весь ответ Кая, но она видела, что он солгал ей. Как бы там ни было, он не предполагал, что она так медленно и с удовольствием будет истязать его тело наяву. Она видела, как его кровоточащие губы безмолвно шевелились, когда он не рычал от поглощающего чувства боли. Наверняка молился. Оно и к лучшему. Пусть покажет Смерти своими молитвами, насколько сильно он хочет ее возвращения и насколько он беспомощен без нее сейчас. Он будет молить ее о возвращении так отчаянно, что сестра Жизни непременно услышит его зов.
Позволив огню еще немного разрушить красивое тело Изгнанника, Этна легко забрала пламя с обгоревшей кожи, почти не обращая внимания на ее отвратительный запах. Огонь, будто послушное дитя, легко оказался на ее ладонях, шипя и танцуя, пытаясь дотянуться до Кая, будто чувствуя, на кого была направлена злость хозяйки. Спящая отпустила его на повязку, наблюдая с каким рвением жар расплавляет ткань, касаясь волос, которые взмокшими прядями опустились на его лоб. Когда остатки повязки обгоревшими хлопьями упали на чужие колени и Кай наконец смог увидеть ее, Этна заметила, насколько сильно взмокло чужое лицо и покраснели глаза. Их океанская синева на фоне алых белков выглядела дико и ненавистно ярко. Казалось бы, его жалкий вид должен был вызвать у нее чувство сострадания, но Спящая лишь растянула губы в смертельной улыбке.
— Молись, ибо я твое возмездие. Молись, ибо здесь я — правая рука Смерти.
А после она прикоснулась горящей ладонью к его правому глазу. И тогда Кай не выдержал. Он начал кричать, дергаясь в своих путах. А она прижимала пальцы к его глазнице, наблюдая за тем, как он лишается зрения, не способный сосредоточить драгоценное внимание и использовать иллюзии против нее. Его крик пробирал до костей. Вгрызался в разум и будоражил изнутри. Кровь стыла в жилах, но она не отнимала руки, видя, как жадно огонь сосредоточился в одном месте, уничтожая глаз. Никто не придет ему на помощь. Никто не избавит его от криков. Это крыло замка сегодня пустовало, дабы не пугать его обитателей.
