Сразу после коронации, на следующий день, проводился Отбор, в котором новые королевы выбирали себе лучших из лучших. По одному человеку с каждой стороны, не считая Юга. Три выбранных и прошедших испытания человека становились новыми камеристками и камергерами правительниц. От своих привычных обязанностей они были освобождены, становясь просто близкими друзьями правителей. Называйте это глупостью, но многим такой расклад приходился по душе. Быть близким другом королеве, который хранит ее секреты и при этом есть лучшие блюда и ходить в лучших шелках? Мало кто мог противостоять такому соблазну. Особенно это касается молодых людей, однако находятся и люди в возрасте, желающие сменить вид деятельности и быть поближе к власти.
Всех старших целителей волновала не только предстоящая коронация, но и то, сколько из их учеников покинут Север, чтобы попытать счастья в Отборе. У северян в такие периоды всегда была конкуренция: на испытании выбирали не только того, кто был лучшим в своем деле, но и того, кто больше симпатизировал тому или иному правителю. И целитель, и шаман могли быть лучшими в своем деле, но если королева выбирала себе в близкие друзья шамана, то целитель выбывал из Отбора. Такая же конкуренция проходила и у горных людей. Впрочем, стоит отдать должное правителям хотя бы за то, что лучшему, но выбывшему мастеру своего дела позволяли остаться при Дворе, чтобы продолжать свою службу на Юге. Некоторые не особо гордые соглашались на такой расклад, иные уходили с гордо поднятой головой. Поэтому в такие напряженные дни многие друзья частенько забывали о том, что они друзья, стремясь выиграть гонку и получить заветный приз.
— Не знаю, как вы, а я считаю, что это бесполезная трата времени и своих знаний, — заявил Амос, водя ложкой по своей пустой миске.
— Да так и говори: Августа сама не пойдет на Отбор и тебе не даст, потому что умрет от разлуки с тобой, — фыркнула Виола, на последних словах схватившись за сердце и закатив глаза, видимо, демонстрируя возможную кончину вышеупомянутой целительницы.
— Как будто вы переживете разлуку друг с другом. Иногда у меня создается ощущение, что вы и умываетесь вместе, — в тон близнецу ответил обладатель некрасиво-серых глаз.
— А кто сказал, что мы будем в разлуке? Мы вдвоем идем на Отбор. Посмотрим, кто более умный и симпатичный, — усмехнулся Валериан, пихнув сестру в бок, мол, и без того ведь ясно, кто самый умный и красивый тут. — А там как распорядится Волчица и королевы. Если нам будет суждено разлучиться, то обещаю не слишком скучать по тебе, сестренка, пока буду денно и нощно находится возле королевы.
— Барсук неблагодарный! Знала же, что мне боком выйдут все подсказки на уроках тебе! — возмущенно воскликнула Виола, накидываясь на близнеца с тычками и слабыми шлепками. Тот начал отбиваться, смеясь, явно ожидая подобной реакции.
— Эй, не деритесь! Вам и расставаться не придется, если Отбор пройду я, — Этна мягко вклинилась между близнецами, заставляя тех прекратить свою «драку» и переключая все внимание на себя.
— О, ну, разумеется. Как же самая умная и самая лучшая целительница и не пройдет Отбор, — ядовито проговорил Амос, вперив некрасивые глаза в молодую целительницу. Кажется, он начал входить во вкус, когда на его выпады отвечали. Будто это его еще больше раззадоривало.
— Я стремлюсь узнать и увидеть новое. И не держусь за одного человека, — твердо ответила Этна, отвечая на взгляд целителя, губы которого искривились в улыбке.
— Потому что держаться не за кого. Не завидуй. Найдешь своего слепого и будешь счастлива.
— Я держусь за себя. Рассчитываю и слушаю себя. Но ты слишком сильно ревнуешь Августу к любому, кто близко подошел. А она прекрасно знает, что ее любовь к тебе держится лишь на том, где сейчас она живет. Она знает, что жизнь при Дворе, пройди она Отбор, вскружит ей голову и поэтому вы вдвоем не хотите…
— Закрой. Свой. Грязный. Рот. Сиротка. — Амос почти что рычал, выплевывая слова, хмуря брови и сжимая свои кулаки. Взгляд был полон ненависти. Кажется, это был первый раз, когда слова Этны по-настоящему задели его, обнажив все страхи, которые, как он думал, были тщательно скрыты.
И Этна замолчала. Улыбнулась, заправляя выбившуюся черную прядь волос за ухо и встала из-за стола. Только сейчас она заметила, что старшие целители вперили на них свои удивленные взгляды. Для них это был первый раз, когда они увидели, как тихая целительница дает отпор на ядовитые слова. Но еще, кажется, это был первый раз, когда они своими глазами увидели подобную стычку. Встретившись взглядами с целителями, Этна вскинула голову, возвращая лицу спокойное выражение, а после собирая грязную посуду и скрываясь на самой кухне, чувствуя себя превосходно. Причинять другим боль неправильно, но лишь в тех случаях, когда это нападение, а не защита.
