В шаге от императора располагалась каменная глыба. Пролети он на полметра дальше, и от его головы осталось бы кровавое месиво. А она лишилась бы возможности расправиться с ним собственными руками. Тали подхватила мужчину под мышки и, постанывая от натуги, подтащила к камню. Он не сопротивлялся. Попросту не мог. Видимо, при падении серьезно повредил позвоночник. Тали понимала: оставь она все как есть, придворные маги поднимут его на ноги за считаные дни, а это не входило в ее планы. К счастью, маги сейчас далеко, а их с императором никто не видит. Значит, она сможет осуществить задуманное. Все складывается как нельзя более удачно.
– Тали, деточка! – испуганно бормотал Арвис. – Милая! Что происходит? Что ты делаешь?
Тали подтянула неподвижное тело вплотную к камню, положила голову мужчины на выступ, смахнула со лба испарину.
– А на что это, по-твоему, похоже, мой любезный император? – усмехнулась она, упиваясь его страхом.
– Н-н-не знаю, что ты задумала, – хрипел император, – но прошу тебя, остановись! Опомнись!
Тали посмотрела ему в глаза и зло рассмеялась. Он говорил именно то, что она хотела услышать. То, о чем мечтала последние месяцы: во время изнурительных тренировок в этилийском лагере, бессонными ночами, в те тошнотворные моменты, когда приходилось ублажать этого мерзавца, отдавая собственное тело в его полное распоряжение. Он молил о пощаде, и его глаза темнели от ужаса.
– Сука! – зарычал он, собрав последние силы. – Бешеная тварь! Я убью тебя! Уничтожу! Дай только подняться! Ты будешь корчиться в муках! Я велю палачам сдирать с тебя кожу и стану смотреть на это, слушать твои вопли и мольбы о пощаде!
Император осознал, что его ждет, и от бессилия багровел лицом и брызгал слюной.
– Не напрягайся понапрасну, милый, – рассмеялась императорская фаворитка. – Ты меня не испугаешь. Я не раз слышала подобные угрозы. В том числе от твоего дружка Виллема. И до сих пор жива, как видишь.
– Зачем ты делаешь это? Разве тебе плохо жилось? Разве я мало дал тебе? Лживая сука! Неблагодарная дрянь!
– Да, дал ты мне немало, признаю. Но отнял больше, гораздо больше. Пришло время платить по счетам, дорогой.
– Что же такого ценного я у тебя отнял? Почему ты молчишь? Ну же, отвечай немедленно!
– Гарета Оренбау д’Варро! Моего отца!
С этими словами она схватила императора за плечи, потянула на себя, приподнимая его тело, и со всей скопившейся в сердце ненавистью обрушила его голову на острый выступ каменной глыбы.
Прибывшие через несколько минут придворные обнаружили на дне оврага погибшего императора и рыдавшую на его теле фаворитку. Гвардейцам с большим трудом удалось оторвать от монарха вцепившуюся в его золоченый мундир безутешную девицу. Придворный маг констатировал смерть главы государства и попытался привести в чувство графиню. Поняв, что словесные внушения не действуют, он погрузил ее в сон, чтобы она своими воплями и метаниями не мешала осматривать место трагедии.
Трава рядом с камнем оказалась вырвана с корнями, платье графини было измазано землей и травяным соком. Никто не понял, что девушка таким образом скрыла следы, которые вели от действительного места падения императора с лошади до камня, лишившего его жизни. Это восприняли как буйство невменяемой от горя любовницы монарха. Кто-то списал подобную реакцию на боль от потери любимого мужчины, но таких было меньшинство. Остальные же рассудили, что графиня убивается из-за утраты высокого статуса. Особо циничные принялись делать ставки, как скоро императрица Хлодвига расправится с недалекой выскочкой.
Дирм погрузился в траур. Флаги на башнях императорского дворца были приспущены. Для императрицы Хлодвиги спешно шились изысканные туалеты черного цвета. Сейчас же она стояла в центре комнаты на постаменте, а вокруг суетились швеи. Придворные дамы расположились в креслах, на стульях и пуфиках.
– Дорогое дитя, – обратилась Хлодвига к Тали, входившей в число ее фрейлин, – черный цвет вам к лицу. Освежает. Вот что значит молодость. Но как вам удалось раздобыть траурный наряд так скоро?
– Купила в салоне готового платья, ваше величество. Моя портниха, госпожа Лотти, сообщила, что сможет сшить приличествующий случаю наряд не раньше чем через два дня.
– Как раз к прощальной церемонии, – кивнула Хлодвига. – Но салон готового платья… Милая, с вашим статусом такое недопустимо. Это моветон!
– Ах, ваше величество, мне ли сейчас радеть о статусе, – с притворной грустью вздохнула Тали, – не зная, что принесет завтрашний день.
– Деточка, отриньте печальные мысли! Вы по-прежнему наш друг. Так было при моем покойном супруге, так будет и впредь!
Фраза прозвучала нарочито громко, чтобы все присутствующие услышали ее и убедились в том, что монаршая милость не оставила фаворитку почившего императора. Кое-кто из придворных дам недовольно поджал губы.
– До меня дошли нелепые слухи о том, что я якобы собираюсь лишить вас дворянского титула, всего имущества и запереть в монастыре. Так вот, это полнейший вздор! Не слушайте клеветников, дорогая.
