Предложение Дара говорило о серьезности его намерений. Лада, богиня весны и любви, была особо почитаема в Белояре. Брак, заключенный в ее храме, освященный ею, люди разорвать не в силах, в отличие от свадебных обрядов, совершённых в храмах других богов. Для подобного обряда не нужны свидетели, кроме свидетельства двух сердец, связанных любовью. Доказательством свершившегося союза будет огненное кольцо, которое окружит мужа и жену по окончании обряда. Этот же огонь испепелит вероломного супруга, решившего пренебречь заключенным браком, при попытке жениться на ком-то другом при жизни своей второй половины.
– Согласна, – ни секунды не колеблясь, ответила Тали.
Жизнь без Дара была лишена смысла. До сегодняшнего дня девушку согревала мечта о мести. Теперь же главный ее враг покоился в фамильном склепе, а она даже не испытывала торжества по этому поводу. Никаких чувств, кроме пустоты в душе. Не появись Дар вновь на ее пути, все, что ей оставалось бы, – предаваться воспоминаниям и сожалениям. Она отчетливо помнила, как сходила с ума в тоске по нему в замке герцога д’Ирва. Вряд ли у нее хватит сил пережить подобное еще раз. Она жалела, что уехала из Родгарда, что отказала ему тогда, на границе. Если бы не ее детская обида, все сложилось бы иначе.
Дар в первую же ночь рассказал, как попал под влияние Эйлины. После чего Тали поняла, что ревность ее была беспочвенной, а вызванное ею желание уязвить, наказать любимого мужчину – самой большой ошибкой, как и нежелание выслушать, принять его объяснения. Она поверила, что не он придумал поместить ее в бордель Лауры в Родгарде и для него самого такой поворот был полной неожиданностью.
Тали понапрасну заставила его страдать и теперь мучилась от осознания собственной вины. Загладить же вину ей не позволяли обстоятельства. Она была связана клятвой, которую не могла нарушить. Девушка знала: через пару дней Ильрохир покинет Дирм, и ей придется следовать за ним, а значит, вновь оставить Дара. Не исключено, что она погибнет, выполняя очередное задание эльфийского принца. А Дар будет ждать, связанный обетом, данным перед ликом Лады. Ждать долгие годы, возможно, до конца своих дней, опасаясь навлечь на себя гнев богини новым союзом, не ведая, что кости его жены покоятся в каком-нибудь лесу или на дне придорожной канавы.
Может, лучше отказать Дару, сжечь все мосты, как тогда, зимой, во время обмена пленными на границе Белояра с империей? Может, ему будет легче забыть ее и начать жизнь заново? Нет, не может. Она не может. Он нужен ей. Пусть побуждения ее эгоистичны. Пусть она умрет, зная, что обрекает его на одинокую старость. Но умрет счастливой, согретой мыслью о том, что он принадлежит только ей.
На следующий день Дар и Тали встретились за городом, чтобы направиться к древнему храму, расположенному в часе езды от Дирма на территории заброшенного кладбища. Они миновали пару деревень, когда их взору предстал зеленый холм с каменным сооружением на вершине, окруженным покосившимися, истертыми могильными плитами – все, что сохранилось от городища, из которого когда-то образовался Дирм. Столицу империи перенесли в более удобное место, а старое поселение не выдержало испытания забвением и со временем стерлось с лица земли. Напоминанием о прошлом оставался храм, да и то лишь потому, что был возведен из камня. Жители окрестных деревень почти не забредали сюда. Культ Лады давно утратил в империи популярность. Ее жрецы стали редкостью. Большая удача, что Дару удалось разыскать одного из них.
У ворот кладбищенской ограды они спешились, привязали лошадей и пошли к чернеющему проему – входу в здание, лишившемуся дверей, давно снятых с петель и употребленных в крестьянском хозяйстве. Возле входа стоял пожилой седовласый мужчина, облаченный в черную рясу. Втроем они вступили в полумрак старинного здания. Свет с трудом проникал сюда сквозь маленькие, лишенные стекол оконца, расположенные под потолком, и щели прогнившей кровли. Воздух был влажным и затхлым, несло плесенью, звериным пометом, застоявшейся мочой и гарью. Видимо, в заброшенный храм наведывались дикие животные и лишенные богопочитания путники.
Дар протянул жрецу кошель, который тут же исчез в складках рясы. Повинуясь жесту священника, Дар и Тали встали перед пустым алтарем, взявшись за руки.
