Случайности исключены. Другого объяснения нет. Человек, живущий в доме, имел прямой контакт с полонием, которым отравили Кнута Сведберга. Мало того, он уже после этого спрятал доказательство невинности своей санкт-петербургской поездки. Очевидно, не подумал, что следы препарата попадут и на шубу.
Сообщник Смирнова носит фамилию Браунхаймер. И в отличие от Смирнова никуда не скрылся. Остался в Швеции.
И имеет доступ туда, куда не должен иметь ни при каких обстоятельствах. И находится там, где не имеет права находиться ни при каких обстоятельствах.
Он открыл дверь в кабинет Челля Бьюрмана и сморщился от внезапной изжоги.
Начальнику СЭПО не позавидуешь.
Сонни не хотелось бы быть на его месте. Яльмару предстояло поделиться с премьер-министром новостью, которая вряд ли того порадует.
– Собственно говоря, все очень просто.
Хайнц сел рядом с Тувой на кафельный пол в ванной, потянулся за ведром с водой и опустил в него стакан с зубными щетками – своей и Марианн. Стакан неустойчиво закачался в ведре. Хайнц налил в него воды из кружки и стакан опустился на дно ведра.
– Представь, что там горит огонь.
– Как это? – удивилась Тува и прыснула. – Как может огонь гореть в воде?
– Может, – сказал Хайнц. – Потому что это не такой огонь, как в костре. Это…
– А кто зажигает этот огонь? – Тува перебила деда, вытаращила глаза, вздохнула и добавила страшным шепотом: – Ты?
Хайнц улыбнулся.
– Я и зажигаю. И как ты думаешь, что получается, когда я его зажигаю? Становится горячо или холодно?
– Тепло, ясное дело, – фыркнула Тува, опустила палец в ведро и покрутила. Образовался маленький водоворот.
– Молодец. А что происходит с водой?
– Нагревается?
– Дважды молодец. А когда становится горячей…
Тува посмотрела на ведро, потом на него. Вопрос поставил ее в тупик.
– Что происходит, когда мы ставим кастрюлю с водой на плиту? Когда вода становится очень горячей?
Тува просияла.
– Кипит! Вода кипит!
– Вот именно! Вода кипит, и образуется пар. Мы ловим этот пар и направляем в трубу. Этот пар дует на турбину, и турбина крутится. Внутри турбины есть генератор, и он вырабатывает электрический ток. Но только когда турбина крутится. И тогда мы зажигаем свет в домах и смотрим телевизор.
Тува замолчала. Похоже, он переоценил ее способность к абстрактному мышлению. Щеки розовые, пожалуй, чересчур розовые. И волосики слиплись на висках.
Малышка вечно простужается.
Ну и что? Неплохо бы подхватить от нее пару-тройку бацилл, взять больничный лист и остаться с ней дома.
Он обожал внучку.
Может быть, потому, что для собственных детей у него вечно не хватало времени. Он пропадал на работе, и на Марианн легли все тяготы воспитания. Клише, конечно – «легли тяготы», – но, по сути, так оно и было. Если бы тогда он рассуждал, как сейчас, все сложилось бы по-иному.
Но так устроена жизнь – у него почти никогда не было выбора.
Детьми занималась Марианн. А он ходил на работу.
Распоряжение Центра – устроиться на работу в Швеции.
Слушаюсь. Почетное задание.
Как собака на свисток хозяина…
– Значит, это ты? – он очнулся.
– Что я?
– Это ты зажигаешь лампочки? И включаешь ТВ?
Хайнц немного помедлил.
– Ну да… можно сказать, что я.
– А если дрова кончатся?
Тува с сомнением посмотрела на стакан на дне ведра.
Хайнц погладил ее по лбу – горячий и влажный. Надо побыстрее скормить ей торт и уложить в постель. Но она так нужна ему сейчас. В целом мире только эта девчушка способна отвлечь его от мрачных мыслей.
– Это очень хороший и умный вопрос, – сказал он. Наши дрова называются так: ТВЭЛы. Тепловыделяющие элементы. Урановые стержни, их закладывают в печку вязанками, которые называются сборками. И когда они сгорят, надо подбросить новые.
Хайнц закатал рукав и сунул руку в ведро.
– Дровишки подбрасывает робот… вот так.
Он судорожными движениями, подражая мультяшным роботам, взял зубную щетку Марианн и отпустил над стаканом. Щетка медленно пошла ко дну.
Тува засмеялась – представление ей понравилось.
– И все это время урановые дрова должны быть под водой…
– Почему? – Тува по-собачьи склонила голову набок.
– Чтобы они не были слишком горячими. Вода нужна для охлаждения.
Она нахмурила светлые, почти бесцветные бровки.
– А если вода кончится? Будет пожар?
– Вода не кончится. Не забывай, что «Форсмарк» стоит у самого моря.
Марианн постучала, открыла дверь и с улыбкой посмотрела на ведро с утонувшим стаканом. Привыкла – Хайнц вечно ставил с Тувой какие-то эксперименты. Прошлым летом показывал, как прививают яблони, и пообещал ей на будущий год три разных сорта яблок. Они проводили в саду дни напролет. Марианн даже приходилось приносить им еду – невозможно было оторвать.
