Он закрыл глаза. Опять приступ головокружения, будто он не в зале управления крупнейшей в Швеции атомной станции, а в открытом море. Вдруг возникло желание бросить все и уйти отсюда, не знать, что произойдет дальше, как будут развиваться события. Зарыться в сугроб и там и остаться навсегда. Не думать ни о Центре, ни о смерти Кнута Сведберга, ни об Альберте на кухонном столе со вспоротым животом… Почему он не бросил в море эту адскую флешку?
А Тува? Красные от температуры щеки, ясные глаза, свежий беззубый ротик…
Он открыл глаза и заметил, что Соня смотрит на него с плохо скрытым беспокойством.
– Хайнц… ты слышишь меня…
– Прости… я пытался сообразить… что ты сказала?
– Я сказала, что нам придется перезагрузить некоторые программы. То есть произвести внеплановую остановку реактора.
– Насколько правдоподобно, что финансовый игрок, даже самый отчаянный, совершает такую покупку, как Леннарт Бугшё? Я имею в виду эти опционы на продажу?
Сонни исподтишка изучал Тома Бликсена. Даже в теплом свете специальных ламп в небольшой библиотеке «Свекрафта» он выглядел бледным и несчастным. И не он один. Секретарша в приемной не удостоила его даже подобием улыбки. На столике стоял букет цветов и портрет улыбающегося Кнута Сведберга.
– Совершенно неправдоподобно, – сказал Том рассеянно. – Послушайте… у вас и в самом деле нет никаких новостей? Куда подевалась Гелас?
– Нет… пока ничего нового. На текущий момент, – на всякий случай добавил Сонни. – Стокгольмская полиция работает на полных оборотах. И знаете… я попросил бы вас поподробнее ответить на мой вопрос. Это может дать нам ключ к ее исчезновению.
– О’кей… – Том открыл годовой отчет «Фёрст финанс» и начал листать. – Вот послушайте… риск такой операции обратно пропорционален капиталу компании.
– Как это понять?
– Очень просто: чем больше капитал у фирмы, тем меньшим его процентом она рискует. «Фёрст финанс» поставила на падение акций «Свекрафта» намного больше, чем может себе позволить управляющая фондами компания. Они же рискуют не собственными деньгами, а деньгами держателей фондов. И даже если Леннарт поставил собственные деньги… все равно, идти на такой риск по меньшей мере неразумно. Особенно на фоне биржевых успехов «Свекрафта» – последние несколько лет наши акции неуклонно росли в цене. А в последние месяцы особенно – вы же сами понимаете, зима необычно холодная, мы продаем намного больше энергии, чем всегда. Значит, прогноз выглядел вполне оптимистично. Единственная причина такой неоправданно рискованной покупки – человек заранее знал, что в «Свекрафте» произойдет какая-то катастрофа.
– Понятно… как вы считаете, можем ли мы предъявить ему обвинение в использовании инсайдерской информации? Это запрещено законом и наказуемо.
– Думаю, из этого ничего не выйдет. Во-первых, он достаточно хитер, и доказать что-то будет трудно, а во-вторых, я не помню, чтобы в Швеции когда-либо осудили кого-то за инсайдерское преступление. Обвинитель должен подтвердить, что в основе сделки лежит сговор, а это очень трудно. Почти невозможно.
Том повернулся на стуле и посмотрел Сонни в глаза.
– Вы за мной больше не следите?
Сонни чуточку удивился такой откровенности. Если верить Доценту-Андерсу, слежку Том обнаружил, но Сонни никак не ожидал, что объект разработки сам затронет эту тему.
– Нет, – сказал он. – Больше не следим. Вас вывели из следствия. Мы обычно официально не информируем о таких вещах. Но вы мне помогли, и я думаю, у вас есть право знать, что с вас сняты все подозрения.
Том откинулся в кресле. Сонни внимательно за ним наблюдал. Если его собеседник и обрадовался новости, то никак не показал. Его волнует другое – пропавшая сотрудница. Интуиция подсказывала Сонни, что у Тома с ней не просто рабочие или дружеские отношения. Он даже немного позавидовал – сам испытывал слабость к черноглазым красоткам. С другой стороны – чему завидовать? Сначала жена наставляет рога, а теперь бесследно исчезла новая подруга.
Сонни вышел на улицу и вздохнул с облегчением: с портретами усопшего и цветами во всех углах «Свекрафт» напоминал мавзолей.
Том его немного разочаровал. Оказывается, доказать инсайдерское преступление Леннарта Бугшё почти невозможно.
И пока нет ответа от Юсси. А если бы и был – далеко не очевидно, что он что-то даст.
Сонни остановил такси.
– Сольна, – коротко сказал он и удостоился молчаливого кивка.
Шофер даже не спросил, куда именно в Сольне торопится пожилой пассажир? На лбу у него, что ли, написано, что он сотрудник тайной полиции… Тем не менее молодой, восточного вида парень выбрал неправильную дорогу, а Сонни пребывал в такой задумчивости, что не подсказал, как ехать. Потеряли как минимум десять минут.
Он вошел в контору с твердой решимостью тут же направиться в спортзал. Вторая тренировка за последние пять лет. Первая – пару дней назад, но мышцы груди и ягодиц побаливали до сих пор.
