— Наверное, — сказал Бериславич. — Мы с ними не беседуем.
Георгий кивнул. После того, что повстанцы сделали три года назад с семейством Вранов, нобили Севера договорились не брать их в плен. И не принимать сдачу.
— Вы должны знать, что с "синими" начаты переговоры, — сказал Георгий. — Вожак "синих", Морвен Руссо, согласился встретиться с генералом Флавием. Я думаю, что встреча уже произошла, пока я летел.
— Флавий... — протянул Бериславич. — Вы хотите сказать, что главный на Карфагене сейчас он?
Георгий замялся. Вопрос был щекотливым. Аттик Флавий не только не рвался в главнокомандующие, но и пытался всеми силами откреститься от навязываемой ему роли экзарха. Но после долгого спора он отступил перед тем фактом, что больше некому. Хризодракон с его устрашающей репутацией не подходил ни для какой публичной должности абсолютно. Андронику следовало заниматься флотом. А Рудольф Бертольд был просто слишком молод.
— Формально да, — сказал Георгий.
Бериславич покачал головой. Георгий не понял, одобрение это или возражение.
— Дело вот в чем... Если я буду говорить с другими нобилями — а вы ведь именно этого от меня ждете, да? — мне придется как-то объяснять, на чьей мы вообще стороне. Людей, которые переговариваются с "синими"? Это мало кого порадует, — он усмехнулся.
— Не совсем так, — сказал Георгий. — То, что сейчас происходит, могло бы выглядеть как банальная схватка за власть... если бы не один фактор. Ураниты. Вы с ними сталкивались?
— Сталкивался. Полоумные жрецы.
— У этих полоумных сильная агентура в армии. Войну на Антиохии начали именно они. Нам пришлось начать с превентивных арестов, чтобы то же самое не случилось здесь...
— Знаю, — сказал Бериславич. — Среди арестованных был сын моего клиента, капитан Алексис Метелл. Вы его расстреляли?
Вилять не имело смысла.
— Да.
Бериславич помолчал.
— То, что я от вас слышу, адмирал, не дает мне никаких оснований верить вам. Но... я почему-то верю. Может быть, вы действительно защитите нас от худшего. — Он помолчал еще. — Я надеюсь, вы погостите у меня хотя бы несколько часов. За это время я... кое с кем поговорю. И подготовлю список запросов. Если я потребую звездолет, вы же мне его не дадите? — он неожиданно улыбнулся.
— Ничего связанного с пространственной техникой, — сказал Георгий. — Но практически все что угодно для действий на грунте. Мы собираемся немного ограбить здешние военные заводы...
— Разумеется, — пробормотал Бериславич.
Георгий пожал плечами.
— Это война. Раз уж император бессилен, мы защищаем империю сами. Так бывало и на Земле тоже.
— Понимаю, — сказал Бериславич. Он хотел что-то еще добавить, но тут дверь открылась, и вошла девушка, направившаяся было к клавесину.
Георгий никогда не видел такой девушки. Она была очень отдаленно похожа на Джиневру де Бенчи с древнего портрета. Но в ней не было легкости. Невысокая, плотного сложения — почти кобольд. Ржаво-золотые волосы рассыпались по плечам. Огромные темно-зеленые глаза...
В жизни бывают минуты, когда сам Гермес, покровитель путников, спускается к человеку и говорит: иди, это твоя дорога.
Вот зачем я прилетел на Карфаген, подумал Георгий. И вот зачем я, если понадобится, останусь тут навсегда.
— Это моя дочь Мира, — сказал Август Бериславич.
Георгий встал и поклонился.
— Рад знакомству, — сказал он.
Тиберий Ангел шел по коридору. Капитан Лакатос сопровождал его за левым плечом. Все было понятно, и Тиберий совсем не удивился, когда на открытом балконе его встретили две фигуры в капюшонах. Ураниты...
— Здравствуйте, — сказал он.
Первый уранит подошел к нему.
— Здравствуйте. Можете называть меня Каспаром. А это Тиресий, — он повел рукой, и второй уранит тоже приблизился.
Тиберий оглянулся — Лакатос уже исчез.
— Лакатос — ваш агент?
— Да, — сказал Каспар. — Правда, неплохо сработано? Негропонти так до последней секунды ничего и не заподозрили... Они считали, что Лакатос — самый преданный им человек. И знаете, в чем весь фокус? Он таким и был.
— Понятно, — сказал Тиберий. — Вы использовали Негропонти как инструмент, чтобы добраться до верха, а теперь отшвырнули их. Как лестницу...
— Совершенно верно, — подтвердил Каспар. — И, как вы сами уже поняли, сейчас наступает новый этап.
Тиберий кивнул.
— И какая же моя роль на этом этапе?
— О, она очень большая, — заверил Каспар. — В ближайшие часы вы примете полномочия экзарха Антиохии и Карфагена. Для начала. И объявите о них.
— Антиохии и Карфагена, — задумчиво повторил Тиберий.
Каспар кивнул своим капюшоном.
— Между прочим, все, что вам когда-то говорил Торвальдсен, остается в силе. Давайте называть вещи своими именами. Вы нужны нам в роли императора. Династия Ангелов должна вернуться на трон. Экзарх — это первая ступень.
— Ах, вот как... Вы не забывайте, что царствование Ангелов на Земле было, мягко говоря, не самым блестящим. И потом, я не их кровный потомок.
Каспар пошевелил складками рясы. Возможно, это обозначало улыбку.
