— Да. Иначе бы я, скорее всего, не выжил, и уж точно не командовал бы сейчас флотом... Впрочем, мое отношение к уранитам большого значения не имеет. Важно другое. В мое тело они встроили передатчик, который получает импульсы от продолговатого мозга. И работает постоянно. То есть они немедленно узнают, когда я умру. — Ангел покусал губу. — О том, что все линкоры уничтожены и тактическая ситуация стала безнадежной, они знают уже сейчас. Но еще на что-то надеются, пока я жив. Если же я жив не буду — они пожертвуют Антиохией. Вот что я хотел вам сказать.
— Пожертвуют? Сдадут ее?
Ангел качнул головой.
— Нет, вы меня не так поняли. Узлы Урана есть на разных планетах, но на Антиохии... Здешний узел сильнее всего втянулся во взаимодействие с людьми. Это точно. А теперь представьте, что вы высаживаетесь на планету. Конечно, вы немедленно схватите всех уранитов, каких там найдете. И всех работавших с ними людей — тоже. Отдадите их в руки контрразведчиков, нейрофизиологов, уж я не знаю, в чьи еще... Последствия будут страшны — для них. Они ведь не всемогущи, их спасала в первую очередь закрытость. Когда вы будете знать все об их коммуникации, об их способах связи, об их психологии, насколько о ней вообще можно говорить, — у вас появится против них страшное оружие. На любой другой планете они могли бы тем или иным способом скрыться, уйти в подполье. Но на Антиохии, где они вовсю засветили себя, это просто невозможно. О них знают слишком многие и слишком много. Понимаете, какое затруднение? Поэтому они приняли решение: в случае нашего поражения уничтожить планету.
Георгий даже не удивился.
— Ангел, а вы не сошли с ума?
— Сошел я с ума или нет, не имеет никакого отношения к предмету разговора. На обоих полюсах Антиохии установлены монополярные лангеровские установки чрезвычайно большой мощности. В случае сигнала о моей смерти эти установки будут запущены. Они образуют единый контур, и планета превратится как бы в огромный сверхсветовой корабль. Только без поступательного движения. Потому что установки строго симметричны, они замкнутся друг на друга, и вся энергия, способная переместить по Галактике тело размером с землеподобную планету, разрядится в виде волны, которая пойдет от полюса... От двух полюсов, конечно. На экваторе волны схлопнутся. После этого все утихнет, и вам достанется планета, на поверхности которой не останется ни одной живой клетки. Никакие биомолекулы не сохранят свою форму в лангеровском поле такой напряженности, вы это прекрасно знаете. Да тут еще и температура... Бессмысленно спрашивать, откуда я все это знаю, у вас все равно нет никакой возможности сейчас проверить. Если двумя словами — у меня есть своя разведка. Даже слепцы знают не все... Они готовы пожертвовать частью своей сети ради того, чтобы сохранить тайну. А жертвы среди людей им вообще безразличны.
— Так, — сказал Георгий. — И что?
— Все, — сказал Ангел. — Я не сдамся.
— Вы будете уничтожены. "Нереида" уже под прицелом.
— Вы рискнете целой планетой?
— Рискну, — сказал Георгий. — Потому что я вам не верю.
— Ваше право, — согласился Ангел. — Может быть, я лгу. Вполне может быть. Проблема в том, что вы никак не можете это точно узнать. Загляните в себя, адмирал. Если вы допускаете хотя бы один шанс из миллиона, что я сказал правду, вы не можете открыть огонь. Или можете? Что для вас на самом деле важнее?
— Сейчас проверим, — сказал Георгий. — Группа флотов "Юг", слушай мою команду. По источнику входящих — огонь!
Пять крейсеров активировали орудия одновременно. "Нереида" вспыхнула, как звездочка. И исчезла.
Но Георгий еще успел поймать на гаснущем экране ироническую усмешку Тиберия Ангела.
Эрнста вдруг будто шатнуло. Он поднял голову от стола, заозирался...
Что-то изменилось в мире. Почти незаметно, но необратимо.
Подкатила легкая тошнота.
Эрнст еще раз огляделся — все, кроме него, спали — и вышел из домика, где жили штабные, на окраину поля.
Небо дрожало. Он в жизни такого не видел.
Вдруг стало не хватать дыхания, но он продолжал смотреть в небо, забыв обо всем. Пытаясь понять, что же там произошло...
Так он и стоял, пока не начался рассвет.
...Стоп. Что за бред? Эрнст посмотрел на хронометр. Половина второго ночи. Какой рассвет в это время?
Но — вот оно, желтое зарево.
С севера.
Постояв еще минут пять — с периодическими поглядываниями на стрелки, — он понял, что зарево расширяется.
Что делать? Поднять авиагруппу по тревоге? А смысл? Даже с командованием корпуса связываться смысла нет. Ответить-то ответят, только знают они наверняка не больше.
— Господин полковник! — из рубки, где всегда горел свет, вышел связист. — Со штабом корпуса нет связи.
— Как так нет?
— Вот так. Одни помехи. Но не настолько сильные, чтобы все забить. Они просто замолчали... Господи, что это? — связист тоже увидел зарево, занявшее уже почти весь горизонт.
И теперь уже было видно, что это не просто зарево, а...
Волна.
Катящаяся золотая волна, как будто лава.
Эрнст попытался, глядя на хронометр, оценить ее скорость — и оцепенел.
Жар! Воздух с севера уже дышал жаром. Пока что далеким...
