Эдмунд Гаррис посмотрел на навигатор и начал постепенно снижать высоту. Он уже два часа летел на восток. Море в этом направлении сужалось; еще чуть-чуть — и противоположный берег тоже станет видно. Самую восточную часть моря Дрейка местные жители называли "горлом" или "Каналом". По какой-то причуде тектоники плит два континента — северная Гурония и южная Элизабет — сблизились там так, что через пролив между ними удалось перекинуть подвесной мост. А по обеим сторонам этого моста вырос город. Наверное, один из самых странных городов в мире...
Лафайет-Сити. Центр планеты Глория и столица всего Северного альянса.
Навигатор пискнул. Эдмунд согласно кивнул и (с удовольствием, надо сказать) передал управление конвертопланом автопилоту. Писк означал, что рация самолета поймала сигнал приводного маяка, установленного на Виктория-хаусе. Самое высокое здание в Лафайет-Сити использовалось, кроме всего прочего, еще и в навигационных целях. Видно его было издалека. Даже если серебряная нитка моста через пролив закрыта облаками, мимо вершины Виктория-хауса не промажешь.
Эдмунд любил чувство пустоты и свободы, всегда сопровождавшее его одиночные полеты. В них хорошо думалось. Благо, такой способ передвижения сейчас правда был удобен. Из "поместья" — так он в шутку называл свой бревенчатый дом в сосновом лесу, на склоне Базальтового хребта — самолетом было выбираться проще всего.
На посадочной площадке Виктория-хауса дул ветер. Эдмунд повернул законцовки крыльев, переводя винты в режим посадки, и с трудом, со второго захода вписал машину в изображенный внизу белый круг.
Разобьюсь когда-нибудь, вскользь подумал он.
Дежуривший на площадке гвардеец небрежно поднял руку к берету.
— Добрый день, господин министр! Вас просят пройти сразу в башню.
Эдмунд захлопнул дверь кабины и кивнул, морщась от налетевшей мороси. В башню — значит на самый верх. В круговую комнату с прозрачными стенами, где президент обычно собирает совещания узким составом. На семи ветрах, так сказать.
Интересно, о чем сейчас пойдет речь? Вызов был срочный — значит, произошло что-то экстраординарное. Катастрофа на спутнике? Или, не дай бог, на каком-нибудь планетном объекте? Да нет, чушь. Будучи министром науки, Эдмунд узнавал такие вещи одним из первых. Иначе и быть не могло.
Ладно. Осталось подняться в лифте — а там нам все скажут.
— Господа, я прошу вас быть очень внимательными, — президент Мятлев не улыбался. — Предмет нашей сегодняшней встречи — события за барьером. За южным барьером. Я знаю, что большинство из вас не имеет к ним отношения, но... Не буду болтать. Простите. Адмирал Бертон, прошу вас.
Командующий космическим флотом Джеймс Бертон замялся. Он занял свой пост недавно, и на таком совещании был первый или второй раз.
— Не вставайте, — помог ему Мятлев. — Здесь церемонии не приняты. Вот и чай сейчас принесут...
Бертон кивнул.
— Господа... — он прочистил горло. — Как вы понимаете, происходящая на юге война между Византией и Гондваной не может нас не интересовать. Хотя, конечно, мы этот интерес никогда не афишировали... Но даже нейтральное государство должно все-таки понимать, что происходит вокруг. Я не открою большой тайны, если скажу, что исследованием этой войны занимается целый отдел штаба нашего космофлота... — Бертон покосился на Мятлева.
— По приказу президента Джеффриса, который я подтвердил, — вот теперь Мятлев наконец улыбнулся. Обаянием его бог не обидел. — Продолжайте, Джеймс, пожалуйста.
— Да... Собственно, в течение нескольких десятков лет состояние войны между ними было устойчивым, и мы имели основания считать, что оно устраивает обе стороны. Для Гондваны это способ сброса излишков... Социальных излишков. Как мы знаем, современное общество Гондваны — предельно закрытое. Перегородки между социальными зонами там непроходимы, как, наверное, в каком-нибудь Древнем Египте. Чудовищное общество, если честно... И стабильность они поддерживают именно войной. Выбрасывая в соответствующую зону и перемалывая в боях тех, кто не годится ни для чего другого. Результаты войны им, таким образом, не очень-то и важны. Характерно, что Гондвана еще ни разу не пыталась атаковать ни одну из центральных византийских планет: только периферия, только колонии... Видимо, им это просто не нужно.
— Пока, — небрежно сказала Патриция Урбанович.
Эдмунд посмотрел на нее.
На Патрицию вообще хотелось смотреть. Сорокалетняя аристократка, на вид куда моложе своего возраста. С прямым носом, с густыми темно-рыжими волосами. Она уже три года занимала пост министра экономики.
— Пока, — согласился Бертон. — Я говорю о фактах. Самое интересное, что отношение к войне со стороны Византии долго было... симметричным. Бесконечные бои за периферию без единой попытки атаковать центральные планеты противника. Похоже, что византийские верхи такая ситуация тоже устраивала.
Он сделал паузу и отпил чая.
