— Новые корабли, в том числе и боевые, вводятся в строй постоянно. По мере того, как другие корабли списываются. Это ни для кого не секрет. Усилить флот — значит увеличить его текущий состав. Возможно, даже за счет кораблей новых типов, такие предложения периодически поступают...
— Можно подробнее про новые типы? — Патриция Урбанович. Ну да, ей такими вещами интересоваться положено.
— Можно, — сказал Мятлев. — Подробно, если надо, доложит Джеймс. Вы все знаете, что у нас нет ни одного военного корабля крупнее тяжелого крейсера. В них просто не было нужды. Но это не значит, что никакие другие типы не проектируются. Технически мы можем построить линкор за три-четыре месяца. И даже флот линкоров — конечно, ценой ощутимой нагрузки на экономику. Инженерные наработки для этого есть. Но вот вопрос: они нам нужны?
— Да.
Все повернулись в сторону человека, который это сказал.
Отто Васильевич фон Якоби, министр энергетики. Невысокий, бледноватый, лысоватый, с аккуратно зачесанными остатками светлых волос. Очень молчаливый. Скромный инженер.
— Обоснуйте, пожалуйста, вашу позицию, Отто Васильевич, — сказал Мятлев после паузы.
— Охотно. Есть две причины, почему нам нужен линейный флот. Первое: вы говорили, что нынешняя военная ситуация непредсказуема. Полностью с вами согласен. Но способ уменьшить непредсказуемость очевиден: это вмешаться самим, хотя бы локально. Насколько я понимаю, шансы у нас будут, даже несмотря на отсутствие серьезного военного опыта. И второе. Это вопрос о влиянии на экономику. Тут я бы предложил узнать мнение уважаемой Патриции. Как отразится на нашей промышленности программа строительства пяти-шести линкоров?
Урбанович медлила.
— А какие на них будут силовые установки?
— Двигатели Лангера, разумеется. С кварковыми генераторами в качестве блоков первичного питания.
— Вам сказать честно? — Патриция внезапно ослепительно улыбнулась. — Это был бы просто дар господень. Господа, вы знаете, какая часть наземного транспорта у нас до сих пор ходит на углеводородном топливе? Да, его пока хватает. Но какая у этих машин эффективность — вам известно? Эдмунд, — она обратилась к Гаррису, — вы сюда на чем летели — на самолете с бензиновым мотором? А теперь скажите, как давно у нас был собран первый действующий антигравитационный двигатель?
Эдмунд выдохнул.
— Шестьдесят лет назад. Причем эта информация не является секретной. Сначала там были кое-какие технические сложности, но... в общем, сейчас массовое производство антигравов было бы уже вполне возможно. Если бы не позиция промышленников. Да, я имею в виду нефтяные и газовые компании... производителей машин, впрочем, тоже. Делать антигравы по одному — невероятно дорого. Особенно учитывая, что для них нужна всепланетная сеть силовых станций...
— Я об этом и говорю, — сказала Патриция. — Мы до сих пор продолжаем летать и ездить практически на дровах. Только из-за того, что производство двигателей новых поколений — которые давно готовы! — сдерживает инерция промышленного комплекса. А заставить промышленников нельзя, потому что мы демократическое государство. Может быть, я что-то не так говорю? Сергей Николаевич?
Мятлев задумчиво посмотрел на нее.
— Вы все говорите верно, Патриция. Продолжайте.
— Я почти закончила. Промышленность наша такую нагрузку выдержит. При сегодняшнем раскладе — это даже хорошо. Рабочие места появятся. Не забывайте, что к каждому линкору прилагается не меньше десятка вспомогательных кораблей. Которые на бензиновых двигателях уж точно не пойдут. И десяток — это скорее преуменьшение, если я все правильно понимаю... Военные заказы, связанные со строительством такого флота, могут запустить структурную перестройку экономики. Которую никаким другим способом запустить нельзя, если, конечно, не устанавливать диктатуру... По крайней мере, это ускорит процесс раз в десять.
— Я могу только подтвердить все, что говорит уважаемая Патриция, — сказал Якоби. — Быть высокотехнологичной державой в чем-то хорошо, а в чем-то и не очень. Я — за войну. Давайте назовем вещи своими именами. Нашу экономику это только оживит. Даже если не приобретем ничего другого... Хотя, вообще говоря, почему бы нам не приобрести?..
Мятлев побарабанил пальцами по столу.
— Спасибо, Отто Васильевич... А есть ли возражения?
— Да, — сказал Гамильтон. — Позволите?..
Эдмунд подобрался. Александр Гамильтон выглядел самым серьезным человеком из всех, кто регулярно собирался в этом кабинете. Он был... ледяным. Серая визитка, неподвижное широкое лицо, почти зеркальные стеклышки очков...
— Конечно, Александр, — сказал Мятлев. — Говорите.
