– В окно, направо. Видишь башни?
– Да.
– Это «Бель-Эйр».
Он повернул направо, и мы проехали через ворота замка по (бутафорскому) подъемному мосту. Вместо рва была трава, точнее отдельно растущие пучки травы. В целом «Бель-Эйр» выглядел так, как будто переживал не лучшие времена. Замок казался немного уставшим, и на угловой башне облупилась краска.
– Когда ты последний раз здесь был? – спросила я.
– Кажется, на день рождения Родди Веги в седьмом классе, – ответил Адам. – Здесь во дворе есть картинг, и знаешь, пока у тебя нет водительских прав, круче этого нет ничего.
– Наверное.
– Но на самом деле довольно грустно приезжать в место, которое любил в детстве, и видеть его таким, каким его, наверное, видели твои родители. Ты убедишься, внутри еще хуже.
У стен огромного вестибюля размером со склад стояли десятки автоматов для видеоигр, пинбола и, конечно, скибола. Я увидела призовую будку с разными безделушками, которые можно было купить за талоны, а над будкой висели гигантские мягкие игрушки (но тигра среди них не было). Я спросила парня на кассе, знает ли он Талли. Он ответил, что не знает. Кроме него, в «Бель-Эйр» было еще несколько сотрудников в полосатых судейских футболках. Нет, они тоже ее на знали, и тот же ответ мы получили во дворе в зоне картинга и мини-гольфа.
– А во сколько вы закрываетесь? – спросила я.
Я уже спрашивала, когда звонила в «Бель-Эйр», сидя на школьной лестнице.
– Мы открыты с одиннадцати утра до восьми вечера с понедельника по четверг, – ответил парень по имени Харрис. – В пятницу и субботу до десяти, а в воскресенье закрываемся в семь.
– В полночь никогда не работаете? – спросила я.
– С тех пор как я тут работаю, график один и тот же, – ответил он.
– А давно вы тут работаете?
– Почти три года.
– И за все это время не было каких-нибудь ночных вечеринок или чего-то такого?
– Типа дня рождения?
– Ну да или любой другой праздник, который затянулся допоздна. Например, если кто-то забронировал все заведение и пригласил гостей до полуночи?
– Сколько у вас гостей? – поинтересовался Харрис.
– Да я просто гипотетически спрашиваю, – сказала я. – Если бы у меня было достаточно гостей, чтобы заполнить все заведение, я бы могла его забронировать целиком?
– Наверняка, хотя, если честно, этим не я занимаюсь. Давайте я позову менеджера. Эй, Мелинда! – позвал Харрис.
К нам подошла женщина из команды в полосатых футболках и рваных джинсах, и я вспомнила папу, который (конечно же) был последовательным противником рваных джинсов. Он даже придумал на этот счет правило: он не просто сам не покупал нам с Талли такие джинсы, но и запретил нам тратить собственные деньги на одежду, в которой намеренно были сделаны порезы и разрывы. Папа и слушать не хотел, что такие джинсы – самый пик моды и их носят все наши друзья. Ему такая одежда казалась оскорбительной. «Когда я был студентом, то вынужден был ходить в рваных джинсах с заплатками, потому что у меня не было выбора – просто не было денег купить новые», – рассказал он мне и Талли. Это был единственный раз, когда он хоть что-то рассказал про те лишения, которые ему пришлось пережить, и про то насколько изменилась его жизнь после смерти родителей. Мы с Талли смирились с запретом на рваную одежду.
Хотя теперь на одних джинсах Талли разрывы все же были. На тех, которые с нее срезали в больнице и которые теперь лежали на верхней полке моего шкафа, вместе с остальными ее «личными вещами».
– Чем могу помочь? – спросила Мелинда.
Я повторила вопрос, который задавала Харрису. Мелинда сказала, что «Бель-Эйр» никогда не работал до полуночи, а если бы кто-то попытался пробраться туда в полночь, то сработала бы сигнализация и камеры наблюдения, но такого уже давно не происходило – последний раз это был розыгрыш одного студенческого братства. Тогда несколько парней попытались ночью забраться в замок по стенам, но это случилось два года назад, и это были парни. Один из них сломал себе ногу. Руководство «Бель-Эйр» решило, что это достаточное наказание, и не стало обращаться в суд.
Я показала Мелинде фотографию Талли, чтобы мое расследование было максимально аккуратным, хотя и не ждала, что она ее узнает, – она и не узнала. Мы с Адамом пошли обратно к машине.
– Мне сегодня никуда не надо, – сказал он. – На самом деле я совершенно свободен до завтрашнего утра, когда мне надо будет к маме на работу, куда я пойду против своей воли. Так что одно твое слово, и я отвезу тебя, куда захочешь.
Мило с его стороны, но я подумала, что на сегодня хватит.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Просто отвези меня к тетиному дому.
– Без проблем.
ДОМА Я РАССКАЗАЛА ТЕТЕ Элизе все, что выяснила во время поездки с Адамом в Заливу, то есть практически ничего.
– Я думала, этот список – обычная головоломка Талли, и все, что мне нужно сделать, – это приехать сюда, а ответы уже давно меня ждут. Но пока не получилось разгадать ни одной загадки.
– Ты ведь догадалась, что надо приехать сюда, – сказала тетя Элиза. – И про закусочную, не говоря уже об улице Кресан. За это я очень благодарна.
– Я тоже, – произнесла я совершенно искренно.
