Здорово, когда можно наконец познакомиться лично, подумала я, а потом вспомнила, что соседку я вообще-то выдумала. У меня так часто бывало – например, когда мы с друзьями гуляли по торговому центру. Джуно говорила, что по мне сразу видно, когда я уношусь мыслями куда-то далеко, потому что у меня сразу мутнеет взгляд. Я часто засматривалась на незнакомых людей и придумывала им целые жизни, а потом шла домой и записывала свои вымыслы. Но сейчас все было не так. Я придумала Изабеллу не потому, что хотела потом записать ее историю. Я просто собирала детали, которые можно было предложить папе, если он станет меня расспрашивать: вот люди, с которыми я жила в общежитии, а вот сюда мы ходили после занятий. Конечно, на все это ему будет наплевать, когда я признаюсь, что не доучилась.
В «Креме» можно было выбрать печенье для основы (я выбрала шоколадное, самую классику), наполнитель из мороженого (я взяла ванильное) и присыпку (обычная шоколадная крошка). Адам заказал вафлю в качестве основы, шоколадное мороженое с орехами и маршмеллоу и нутеллу сверху.
– А можно я еще одно возьму? – спросила я парня за прилавком.
Из-под его фирменной кепки выбивалась копна рыжих волос.
– В два горла? – пошутил Адам.
– Это для тети, – сказала я, решив взять ей вкус праздничного торта, по понятным причинам.
– Оно же растает.
– До ее дома всего минут десять. Может быть, чуть помнется, но не сильно.
– Может, сначала съедим свое?
– Не хотелось бы оставлять тетю надолго в последний вечер.
– Да мы не прям допоздна, – сказал Адам. – Я очень быстро ем мороженое. А ты?
– Да, но очередь… – замялась я.
Я вдруг отчетливо ощутила: люди за мной ждут, когда я наконец уйду.
– Мы можем еще раз постоять – если, конечно, ты выдержишь меня лишние пять минут.
– Ладно.
– Супер.
Адам расплылся в улыбке, а я достала кошелек быстрее, чем он, и расплатилась за наше бутербродное мороженое.
– Да что ж такое! – воскликнул он.
– Кто не успел, тот опоздал, – парировала я.
– Вообще-то я получил бесплатное мороженое. Но не будет ли с моей стороны сексизмом принять этот дар?
– Ну, зато ты нас сюда привез, – сказала я. – Так что все честно.
Внутри «Крема» было всего два столика, оба заняты, поэтому мы вышли прогуляться на улицу.
– Кстати, спасибо, – сказал Адам, помахав мне своим мороженым.
– Пожалуйста. Ух ты, давай зайдем в этот магазин?
– Какой? «Ретро-планету»?
– Да, хочу купить что-нибудь лучшей подруге. Она любит все старое, так что…
– Так что ретромагазин подходит идеально, – сказал Адам. – Пойдем.
Но как только мы зашли, парень за прилавком взглянул на нас и наше бутербродное мороженое.
– Еда и напитки запрещены, – отрезал он.
Пришлось выйти.
– Присядем на минутку, – предложил Адам.
Он показал на скамейку, установленную вокруг дерева.
– Это что, секвойя?
– Да. Разбираешься в деревьях?
– Не очень. Просто когда гуглила Залив, мне попадалось много статей про секвойи. В жизни они меньше, чем я думала.
– Это потому что в Пало-Альто нет старых деревьев. За гигантскими секвойями надо ехать в Биг-Сур.
– Это далеко отсюда?
– Пара часов, – сказал Адам. – Может, три. Мы ездили туда в детстве.
– Кто вы?
– Я с одноклассниками. Это популярное место для школьных экскурсий – есть где разгуляться. Секвойи там, наверное, метров сто высотой, а стволы у них – метров пять в обхвате. Некоторым из них по тысяче лет или даже больше.
Я встала и запрокинула голову, чтобы посмотреть на верхушку дерева. Эта секвойя была метров двенадцать высотой. Будет ли она расти здесь через тысячу лет и какой высоты достигнет? Я прошлась вдоль круглой лавочки. На другой стороне ствола было прибито штук двадцать объявлений. Меня вдруг накрыло воспоминание о Талли. Было странно обнаруживать ее в своих мыслях. Когда она была жива, мне не надо было уделять мыслям о ней особое внимание, ведь она никуда не денется. Но теперь, потеряв ее, я чувствовала ответственность сохранить сестру у себя в памяти.
Адам подошел сзади.
– Талли однажды сказала мне, что объявления на кнопках вредят деревьям, – поделилась я. – Кора – это защитный слой, как кожа, и, если проткнуть ее гвоздями или кнопками, дерево может заболеть.
– Что ж, – сказал Адам и потянулся выровнять сгиб на одном объявлении. – Если хочешь, можем организовать протест. Но тогда придется делать листовки, а для этого нужна бумага. Разве не лицемерие тратить бумагу на протест, если мы хотим спасти деревья?
– Используем переработанную бумагу, – сказала я, слабо улыбнувшись.
Он улыбнулся в ответ.
– А потом ее тоже переработаем. Верх экологической сознательности.
– Мне нравится. Талли бы одобрила.
– Отлично, так и сделаем. – Он замолчал. – А если серьезно, думаешь, надо снять эти объявления?
– Дереву от этого точно станет лучше. Кора заживет. Хотя те, кто их сюда приколол, наверняка даже не осознавали, что поступают плохо.
– Какой ты хороший человек, Слоун Вебер, – сказал Адам.
