Они решили, что Джексон задержится в Верхнем Мире на несколько дней: должен ведь кто-то рассказать Задетям о том, что они свободны. Но потом, через два или три дня, она спустится и найдет Колю внизу. И они вместе придумают, как все лучше устроить.
– Только ты обязательно приходи, – Коля держал Джексон за руку и смотрел, как Щит медленно раскрывается, как зрачок у кошки, если закрыть ей глаза ладонью.
– Ну, конечно, приду! Ты мне только адрес оставь!
– А у тебя есть, куда записать?
Бумажки у Джексон не оказалось. Она обшарила карманы, но нашла только несколько монеток и сиреневую карточку.
– На, это твое, – она протянула разрешение Коле. – Ты там, в коридоре выронил.
– Зачем оно мне сейчас? Особенно внизу.
– Ну мало ли? – Джексон снова заплакала, и Коля подумал, что он, наверное, все-таки делает что-то не так: при нем она всегда плакала. И ни разу не засмеялась. Беззаботно, как со Стасом.
– Мало ли что?
– Вдруг со мной что-нибудь случится и я не приду. Тогда ты поднимись и найди кого-нибудь из наших. Светку, там, или Варю. А то будешь всю жизнь ждать…
– Ну и буду, делов-то.
Щит полностью раскрылся. Метрах в двух от его края белел балкон. Неостекленный, правда, с широкими перилами. Ничего, если прыгнуть и хорошенько ухватиться, то можно залезть. А потом – будь что будет. Пусть милицию вызывают, пожарных – кого угодно. Лишь бы домой.
Интересно, что это за район?..
– Ну, я пойду?
– Подожди, а адрес-то!
– Точно…
Пальцем на песке он вывел «Мятная, 20, двадцать третий этаж». Потом подумал еще немного и дописал: «161 квартира».
– Это на случай, если ты, как все нормальные люди… В общем, если ты через дверь решишь войти.
Джексон улыбнулась и подошла очень близко.
– Ты только меня дождись, ладно? Я обязательно приду!
– Ладно.
Коля поцеловал ее и почувствовал на губах слезы.
«Странно, – подумал он, – а еще говорят, что они соленые, а они ни капельки не соленые». Мысли перепутались. Он вспомнил, что хотел сказать что-то важное, но позабыл слова.
– Джекс, – начал он, в надежде, что продолжение само появится на языке, но сказал вдруг совершенно не то, что хотел сначала, – ты только их хорошо воспитай, Джекс! Ладно? Чтобы они все выросли хорошими людьми! Потому что если окажется, что эти, из Министерства, правы… Тогда все впустую.
– Хорошо, я обещаю, – ответила она, даже не переспросив, что он имеет в виду. – Ой, смотри! Щит закрывается!..
Он обернулся. Видимо, голубь, ошалевший от света, льющегося из люка, бросился вниз через Щит. А может, этот Щит просто не мог долго стоять открытым. Они же все были разные, в конце концов.
Кошачий зрачок неумолимо затягивался, как будто кошку вытащили из-под стола на свет.
– Вот и все. Беги! – Джексон быстро поцеловала его и толкнула к люку.
– Ничего не все! Мы еще увидимся! – бросил Коля через плечо и, разбежавшись, прыгнул.
Он почувствовал под ладонями холодный бетон перил и вдруг понял, что ухватиться за них не сможет. Руки рвануло, и он ударился головой обо что-то твердое – кажется, это было железное основание балкона. Прежде чем потерять сознание, он услышал, как наверху, невидимая за маскировочной синью Щита, вскрикнула Джексон.
Потом пришла темнота…
– Я признаться, удивлен, что ты так легко отпустила его! Изначальный план был другим.
Джексон обернулась на голос и сквозь слезы сказала:
– Это был ваш со Стасом план. Я о нем вообще ничего не знала… папа.
Кутаясь в пальто, наброшенное поверх халата, в щитовую вошел Вэ-А.
---
– Ты что же это, Женька, плачешь? Я тебя не узнаю! – он подошел к ней и протянул платок. При этом он чуть не наступил на букву «М» в слове «Мятная». В слове, написанном Колиным почерком на мягком песке.
Джексон прижалась к отцу, не переставая рыдать.
– Ну, брось! Не надо, а то я подумаю, что ты у меня обычная девчонка. Я же сказал, ты к нему сможешь ходить иногда, если захочешь… Если время свободное будет оставаться, – поправился он, почувствовав, как вздрогнула его дочь при слове «захочешь».
Джексон, кивая головой, отошла от отца на три шага и нагнулась, чтобы подобрать шпильку для волос, с помощью которой она несколько минут назад прокалывала Щит. В этой щитовой его надо было в прямом смысле кольнуть, чтобы он начал раскрываться.
Из-за пазухи выпал, мягко стукнувшись о песок, пистолет. Она села рядом и машинально взяла его в руки.
– Давай-ка повторим план, а? – голос Вэ-А звучал устало и грустно, но она знала, что грусть эта показная. Отец был хорошим актером, и она пошла вся в него.
– Я помню план…
– И все-таки. Ты молодец, справилась, взяла себя в руки. А Стас этот, честно говоря, мне и самому не нравился. Он был недалекий какой-то, вечно все переспрашивал… м-да. Ну, так. Что ты сейчас должна сделать?
Джексон вздохнула.
