— Достаточно!.. — резко сказал Александр. Зачем выслушивать слова, которые далеки от того, чтобы ласкать слух? Жестом руки он разрешил гонцу удалиться. Ему не хотелось, чтобы даже Лисимах заметил, как он ошеломлен этой вестью. «Проклятый варвар!.. — подумал Александр, сжав до хруста пальцы в кулак. — Кажется, он не так прост, как я вначале предполагал. Когда он выдал мне Бесса, я воспринял это как знак покорности. А его отказ от встречи со мной мог свидетельствовать только о том, что он мне не доверяет и боится. Ничего, и дикого зверя приручают — при помощи плетки и голода. Но все же не всякого. Этого азиата, видно, не очень-то приручишь. И коварства ему не занимать… Немало приверженцев Бесса ныне служит у Спитамена. Чем-то он привлек, этот варвар, простили же они ему измену их кумиру. Только двоих удалось подкупить, но когда они стали подговаривать других, чтобы организовать заговор, выдать Спитамена и тем самым заслужить мое прощение, то были тут же связаны и отведены к предводителю…»
Лисимах стоял и ждал, когда царь заговорит.
— Нам придется возвращаться в Мараканду, Лисимах!.. — сказал Александр; хилиарху показалось, что голос его прозвучал весело, и ему подумалось: «Соскучился по своей красотке…» — Собери войско. Я буду говорить.
Лисимах отвесил поклон и вышел.
Александру с каждым разом становилось все труднее выступать перед войском. Лица воинов не были озарены азартом, как в начале похода, а выглядели скорее мрачно. И все больше голосов раздавалось с требованием идти обратно в Македонию, возвратиться домой. И день ото дня эти голоса становились громче. Понять горлопанов, конечно, можно. Более шести лет не видели они детей своих и жен, матерей, отцов. Отправляясь на войну, он обещал им молниеносный рейд по персидским землям, легкие победы и богатую наживу. Он не обманул их: одержанные ими победы прославили на всю ойкумену македонское оружие; и добычи столько, что каждый ведет с собой второго, а то и третьего коня с поклажей. Тоскуют по женам?.. Да они же в каждом городе (взятом штурмом или сдавшемся на милость победителя) имеют по сорок дев для потехи!..
Размышляя об этом, Александр потягивал чилим.
Появился Лисимах и доложил, что войско построено.
Царь в наброшенном поверх персидского халата гиматии медленно взошел на зеленый пригорок, усыпанный буграми, как бородавками, свидетельствующими, что тут находится кладбище. Вслед за ним поднялись долговязый и самоуверенный Лисимах, приземистый и жилистый Кратер, великан Менедем, способный ударом кулака свалить быка с ног, красавец и любимец гетер Андромах, хитроумный Фарнух, заносчивый и вспыльчивый, зачинатель почти всех ссор на пирах Карен и любимец царя Клит. Видя их рядом с Александром, каждый понимал, что эти предводители войска особо отличились в последних сражениях, и потос[84] их отмечен царем. Так было заведено Александром давно: когда он выступал перед войском, около него занимали места наиболее достойные, те, с кого все остальные должны брать пример. И не всегда это были одни и те же гиппархи и хилиархи. Периодические «приближения» и «отлучения», практиковавшиеся царем, заставляли тех, кто был отмечен царской милостью, служить особенно ревностно, дабы не навлечь на себя гнев избранного самим Богом.
У подножия пригорка стояли агема и аргираспиды, спиной к царю, лицом к выстроившимся квадратами пешим воинам; замерев и с восторгом взирая на царя, стояли аконтисты, гипасписты, гоплиты, пельтасты; за ними в четыре шеренги вытянулась конница, поделенная на илы[85] по двести человек — гетайры, продрома, гипотоксы. Над ними ощетинился лес пик и развевались стяги. Было морозно, из конских ноздрей струйками валил пар.
Войско громкими возгласами приветствовало царя. Раскаты голосов, отраженные скалистыми склонами, взмыли вверх к облакам, которыми были окутаны снежные вершины. Царь поднялся, чтобы его было виднее, на надмогильную плиту и поднял руку. Воцарилась тишина.
— Сыны великой Македонии! — обратился царь к притихшим воинам. — Я вел вас, как и обещал, дорогами побед. Мы продвигались так быстро, что нас с трудом нагоняли вести с нашей милой родины. Ваши жены считают вас героями, а дети с гордостью произносят имена отцов. Скоро вы вернетесь к ним, и ваши дети, повзрослев, станут одними из самых богатых людей во всей ойкумене…
— Слава великому Александру!.. — раздались новые возгласы.
И тут же другие:
— Домой пора — а!.. Домо — о–ой!..
— Домой!..
— До — омо — о–ой!..
Царь снова поднял руку. Резкий ветер пытался сорвать с него гиматий.
— Те, кого мы оставили в Мараканде, тоже хотят домой!.. Доблестные мои воины! Нас в пути нагнала недобрая весть. Один из варваров по имени Спитамен со своим ничтожным войском осадил Мараканду. И теперь мы вынуждены поспешить на подмогу нашим братьям…