Приближалась минута, когда и продрогшие жаворонки вспархивают из увлажненной росой травы и, быстро-быстро работая крылышками, спешат поскорее достичь высоты, на которой уже согрет в солнечных лучах воздух, где можно обсохнуть и тогда уже звонко запеть. Но вместо трели жаворонка послышался свист рассекающих воздух свинцовых ядер и взметнувшихся над рекой сверкающих, как молнии, сарисс. Скифы спохватились, разбуженные глухими ударами падающих ядер, от которых вздрагивала земля вокруг, кричали, моля о помощи, те, кого сариссы пригвоздили к месту; одни в панике метались по берегу, другие бросились ловить перепуганных лошадей.
Наблюдая за всем этим, Александр не спеша надел доспехи, двурогий шлем, накинул на плечи гиматий. К нему подвели коня.
Плоты же с гетайрами и лошадьми, слегка раскачиваясь на волнах, уже достигли середины реки. Гипотоксоты переправлялись вплавь, держась за холки коней. Туман немного рассеялся, стал прозрачным, и переправляющихся через реку стало видно, хотя и смутно, как сквозь кисею. Скифы тем временем пришли в себя, и с противоположного берега полетели тучи стрел. Македоняне на плотах изо всех сил работали шестами и веслами. Тот, кто первым достигнет берега, получит от царя награду. Вот один из плотов, заметно опередив остальные, ткнулся о прибрежную мель и, едва не опрокинувшись, пристал боком. Гетайры с лошадьми попрыгали прямо в воду и, еще не достигнув берега, сели в седла… И второй плот достиг берега, затем третий. Гетайры вылетали из воды, размахивая мечами.
Скифы, все, сколько их было, хлынули к берегу, предпринимая отчаянные попытки помешать юнонам, опрокинуть их обратно в воду. У самой кромки воды разгорелась жаркая схватка. Но плоты один за другим продолжали приставать к берегу. Заметно больше становилось и преодолевавших реку вплавь легковооруженных конников.
Вдруг с разных сторон, перекрывая шум боя, зазвучали пронзительные крики. Сигнал этот был понятен скифам. Те, кто сражался верхом, развернули коней, пешие попрыгали в седла, и все пронеслись в степь, где они чувствовали себя вольными, как ветер. Оборачиваясь, выпускали стрелы в преследователей. А некоторые сидели в седлах задом наперед, чтобы удобнее было стрелять. Гипотоксоты вскоре обогнали тяжеловооруженных гетайров, их кони быстро выдыхались, и преследовали скифов уже без них. Вскоре они заметили, что скифы не особо торопят коней, а сохраняют определенную дистанцию. Один за другим падают с коней гипотоксоты, не защищенные латами. Еще и настоящей битвы не было, а их вон уже сколько полегло на белую от соли и твердую, как камень, землю. Но македоняне не прекращали преследования, а наоборот, подстегивали коней, потому что впереди них скакал Александр, которого, наверное, прикрывал от скифских стрел своим щитом Зевс… Скифов, правда, перебито больше, но может ли это служить утешением царю, привыкшему выигрывать и не такие сражения с меньшими потерями?.. Александр не вернется на тот берег, пока не уничтожит всех скифов до последнего, он будет преследовать их, пока под ними не падут загнанные лошади. И когда их жизнь будет зависеть от скорости их собственных ног, они окажутся в западне, как загнанные звери. И тогда непокорных хладнокровно заколют мечами…
Но что это? Расстояние между преследователями и скифами стало быстро увеличиваться. Пришпорили коней?.. И вот силуэты последних всадников растворились в клубящейся желтой пыли, в которую всего через несколько мгновений влетели, как в душное облако, македоняне и сразу потеряли друг друга из виду, слыша лишь голоса, топот и храп коней. Песок застил глаза, забивал ноздри, не давая вздохнуть. И вдруг кони снова вынесли их на открытый простор, где воздух был прозрачен, как ключевая вода. А пыль уже клубилась совсем в другой стороне, далеко-далеко, где едва просматривалась гряда пологих барханов. В степи до самого горизонта ясно видно все, однако за холмами непременно бывает скрыта какая-нибудь неожиданность. К тому же день уже начал угасать. А ночь во враждебной стране таит в себе тысячу опасностей.
Александр натянул поводья, придерживая коней, и поднял руку. Его вмиг обступила с трех сторон агема, и всех окатила нагнавшая их туча пыли. Начальников отрядов можно было узнать с трудом. Лица их покрыты густым слоем пыли, лишь зубы да глаза сверкали. «Этак и варвары могут, переодевшись, проникнуть в мое войско, и никто не отличит их от своих», — подумал царь. Подъехавшему Лисимаху он повелел выбрать место для лагеря и выставить караулы — чтобы и мышь не проскочила…