Лагерь разбили в продолговатой лощине, по краям которой на возвышенности росли кривые саксаулы, издалека напоминающие танцующих скифов. Тут и расположились караульные, которые среди серых изогнутых стволов не были приметны, а сами могли обозревать степь далеко вокруг. По дну лощины во время ливней или таяния снегов, видно, проносятся бурные потоки: среди полузанесенных песком камней застряли ветви деревьев, коряги. Так что воинам не пришлось разбредаться далеко, чтобы собирать дрова для костров. Все изнывали от жажды. Несколько групп отправились в разные стороны, пока светло, обследовать окрестность и, если повезет, раздобыть воду. Лисимах, следуя вдоль лощины, набрел на лужу, вокруг которой белел окоем соли. Осторожно, стараясь не взбаламутить, набрали воды в пару бурдюков и кувшины. Вернувшись в лагерь, процедили воду через ткань и вскипятили в котле. Остудив, принесли кувшин с водой Александру. Ничего противнее царь до сей поры не пробовал. Пил, цедя сквозь зубы и морщась. Вода была солоноватая и какая-то клейкая, маслянистая, пахла болотом.
Возвратив кувшин, Александр сплюнул и удалился в шатер, где ему уже была приготовлена постель. Прислушиваясь к голосам воинов и потрескиванью костров, он вскоре уснул. А в полночь проснулся от резких болей в животе. Однако до поры до времени терпел, сдерживал стоны, лишь ворочался с боку на бок, то поджимая к животу, то выпрямляя ноги. Судя по голосам перекликающихся воинов и беготне в лагере, не один Александр корчился в эту ночь от болей в животе. Бормоча ругательства и на ходу расстегивая штаны, воины бегали за ближайшие увалы. Не приведи Бог, чтобы в такой момент нагрянули враги…
К утру Александру полегчало. И едва небо посветлело, суля скорый восход, а на земле проступили свежие следы коней скрывшихся от преследования скифов, царь вышел из шатра и велел трубить сбор, решив последовать примеру охотников, которые идут по следу до тех пор, пока зверю не изменит чувство самосохранения и он не допустит какой-либо оплошности. Однако Александр проехал совсем небольшое расстояние впереди своего войска. От тряски в седле или еще отчего у него вновь начались в животе рези, да такие, что терпеть стало невмоготу и пришлось повернуть назад. Невольно вспомнилось Александру предсказание Эригия. Пренебрег советами жреца — и вот расплата.
Пока доехали до Яксарта, Александр вконец обессилел, приближенным пришлось помочь ему спешиться и пересесть в лодку…
Более недели находился Александр в постели, не имея сил подняться. Он уже не сдерживал стонов. Ему не говорили о том, что несколько воинов уже обрели вечный покой на кладбище, которое появилось рядом со строящимся городом. Жрецы приносили жертвы богам и вымаливали у них для царя исцеление, а лекари поили его горькими отварами. Александр временами погружался в зыбкий сон, иногда бредил; ему мерещились скифы, которые свободно расхаживают по лагерю, строят ему рожи… А он, шевеля обсыпанными лихорадкой губами, кричит: «Пошли вон!.. Во-оон!..» — и размахивает руками…
Но однажды Александр, приняв очередную порцию горького отвара, пристально оглядел замерших подле его ног Лисимаха и Клита, затем стоявших у входа в шатер Кратера и Кена, которому было поручено преследовать упрямого Спитамена, не давая ему ни минуты отдыха. Почему же Кен здесь?.. Должно быть, тоже потерял в степи его след… Как и он, Александр, следы скифов. Не случись последнего, строго спросилось бы сейчас с Кена. Царь слабо улыбнулся, и присутствующие услышали его тихий голос:
— Ну что, друзья?.. Заскучали без меня?.. Надеюсь, из-за моей хвори строительство города не приостановилось?..
И всем сразу стало понятно, что дело пошло на поправку.
Царь приказал завершить строительство Эсхат — Александрии через двадцать дней. Как он повелел, ровно через двадцать дней вырос на крутом берегу Яксарта новый город, обнесенный высокой стеной с мощными квадратными башнями. Те из путников, кто проезжал по этим пустынным местам месяц назад, возвращаясь обратно, с удивлением видели вдали возникшие, словно мираж, зубчатые стены и башни, вырисовывающиеся позади них молельни и храмы с куполами, высокие дома с колоннадами у фронтонов.
Для крепостных стен глину брали с наружной стороны, и тут образовался глубокий ров, который в случае опасности мог заполняться водой. Прекрасный город выглядел неприступным. А скольких человеческих жертв и страданий стоил он, об этом говорить было запрещено под страхом смерти.
Говорят, каждый город в мире имеет своего покровителя на небе и своего блаженного на земле. И, наверно, небесный покровитель распорядился так, чтобы первым блаженным Эсхат — Александрии стал Клеомен. В ту ужасную ночь, когда скифы обезглавливали уснувших на берегу караульных, он находился поблизости и все видел. Но не подал голоса, не поднял тревоги. Потому и остался живым, что затаился, как мышь, не пикнул. Живым — то остался, но рассудка лишился.