Мое сердце бешено колотилось, когда я подошла к Большому Залу Чудес – самому просторному аудиенц-залу в Летнем дворце. Он охватывал широкий внутренний дворик и был высотой в несколько этажей, к которым вели резные лестницы со статуями золотых птиц, слонов и тигров. Внутри стены были сделаны из мозаики – подарок от самаранских друзей Аланди, – пол укрывали превосходные киноварные ковры, тянувшиеся так далеко, насколько хватало глаз, через окна лился рассеянный солнечный свет, а на самом видном месте стояли три нефритовые скульптуры богини Аманы.
Эдан прочистил горло, становясь позади меня.
– Рад видеть, что ты вышла из того гнусного места.
Я развернулась лицом к чародею. В кои веки на его губах не играла ухмылка, в глазах не выплясывало озорство. Вместо этого он стоял со скрещенными руками и мрачно смотрел на меня.
Я замешкалась.
– Ты действительно заставил всех забыть, что я девушка?
Он наклонил голову вбок.
– Я делаю все, что пожелает его величество.
– Вот так просто? – Я нахмурилась. – Одним взмахом руки? Или по щелчку пальцев?
Эдан пожал плечами. Он выглядел изможденным, под усталыми глазами залегли темные круги. Я гадала, объяснялись ли тени на его лице магией, которую он наложил, чтобы заставить всех забыть о произошедшем.
– Все немного сложнее, – вот и все, что он ответил. Прежде чем я успела задать еще один вопрос, он указал на проход, ведущий в главную комнату. – Пойдем со мной.
Я встревоженно последовала за ним по ковру, хотя по ощущениям казалось, будто я прорывалась сквозь тернии. Несколько лиц были мне знакомы: министра Лорсы, леди Сарнай и императора Ханюцзиня, а также лорда Сины, о прибытии которого предупреждала Амми. Остальных придворных я видела впервые: евнухи, важные чиновники и пара иностранных гостей.
Я все ждала, когда кто-нибудь закричит: «Она девушка! Самозванка!» Но, как и обещал Эдан, никто и внимания не обратил, услышав мое имя или увидев лицо.
Тем не менее каждый шаг давался труднее предыдущего. Когда я наконец добралась до императорского трона, мое дыхание участилось, словно я преодолела тысячу миль, а не сотню шагов.
– Испытание подошло к концу, – объявил император Ханюцзинь, когда я преклонилась перед ним. – Я решил наградить должностью императорского портного Кетона Тамарина. Он ежегодно будет получать жалованье в количестве двадцати тысяч цзеней.
«Двадцать тысяч цзеней в год!» На секунду я позволила себе насладиться знанием, что отец и Кетон больше никогда не будут голодать. Что теперь я мастер, в чьих навыках никто не посмеет сомневаться.
– Встаньте, мастер Тамарин, – продолжил император. – Теперь, когда вы служите Сыну Неба в качестве императорского портного, вы для всех – мастер своего ремесла.
Я выдавила улыбку и поднялась.
– Благодарю, ваше величество.
– И я вас, мастер Тамарин, – ответил Ханюцзинь.
Министры и чиновники повторили его слова.
– Леди Сарнай, вы просили найти самого талантливого портного в Аланди, чтобы он сшил вам свадебное платье. Мастер Тамарин к вашим услугам.
Леди Сарнай ничего не сказала. Как и Эдан, она стояла рядом с троном, но смотрела на что-то – или кого-то – с таким напряжением, что ее взгляд мог пронзить стену. Я не видела, кто завладел ее вниманием, но узнала голос мужчины: басовитый, каждое слово напоминало рычание.
– Шаньсэнь желает знать, когда состоится свадьба, – сказал лорд Сина, – и выполнены ли условия леди Сарнай.
Я напряглась, гадая, не послышались ли мне нотки горя в его словах. Каково ему было знать, что тактика леди Сарнай по отсрочке брака с императором потерпела неудачу и вскоре его любимую женщину выдадут замуж за другого?
– Можете доложить шаньсэню, что его дочь потребовала свадебное платье, – кратко ответил император, – которое должно быть готово к…
– Платьев будет три, – внезапно подала голос леди Сарнай.
Она перевела взгляд с лорда Сины на меня. Мне не нравился блеск в ее глазах.
В моей груди зародился ужас. Дочь шаньсэня медленно и плавно спустилась по ступенькам от императорского трона и оказалась лицом к лицу со мной – так близко, что я чуяла жасминовое масло в ее волосах. Так близко, что увидела мельком появившуюся недоуменную морщинку на ее лбу, когда она присмотрелась ко мне.
Я затаила дыхание, в точности зная, что леди пыталась вспомнить. Чары Эдана сработали на всех остальных, но если леди Сарнай…
Ее лицо прояснилось, и она отмахнулась от любых вопросов, которые у нее возникли по отношению ко мне. Они были не так важны, как то, что она хотела сказать.
