Он испустил леденящий душу вой, но на сей раз я не мешкала. Как только демон отпустил меня – его чудовищное тело задымилось, кости начали обращаться пеплом, – я помчалась к выходу.
Подобрав кинжал, кинулась вниз по лестнице, мои ноги двигались быстрее, чем я успевала дышать. Вокруг начали появляться призраки, нашептывая угрозы. Их визг преследовал меня, пока не зазвенело в ушах.
Метеоритная часть лезвия засияла, и я подняла кинжал перед собой. Его магия была моей лучшей защитой.
Внизу поджидала призрачная армия с белыми волосами и влажными красными глазами, выпученными из глазниц. Их крики вонзались в мою плоть, раскатываясь эхом по костям, и вскоре мне показалось, что я вот-вот распадусь на части.
«Не поддавайся. Не прикасайся к ним».
Я вылетела из башни и поспешила к каменным ступенькам в заброшенный город. Но у нас не было пути отступления с острова. Бежать некуда. А затем…
Эдан. Его огромные крылья бились против ветра. Каким-то образом ему удалось принести в клюве наш ковер. Тот был тяжелым, и Эдану приходилось сильно хлопать крыльями, чтобы оставаться в воздухе. Когда он подлетел достаточно близко, то уронил ковер к моим ногам и защебетал.
Края ковра потрепались, остальное было рваным и изодранным. Я пнула его, надеясь пробудить таким образом. Тщетно.
Тогда достала ножницы дрожащими пальцами и приступила к работе, зашивая дыры, чтобы вдохнуть в ковер новую жизнь. «Пожалуйста, взлети. Пожалуйста, взлети».
Эдан кружил вокруг меня в ожидании. «О боги, нам ни за что не выбраться!» Я уже видела, как призраки окружают меня.
Под воздействием ножниц нити сшивались и завязывались узлом. Я резала и резала – так быстро, как только позволяли пальцы. Позади меня ночь вновь затихла.
Мои ладони горели, пока я лихорадочно вязала кисточки с помощью магии ножниц. Наконец ковер пришел к жизни. Я запрыгнула на него.
– Лети! – закричала что есть мочи. – Лети!
Он начал подниматься, но тут меня настигли призраки. Слившись в хор из шепота и криков, они кинулись вперед, протягивая свои длинные костлявые руки и открывая рты, чтобы высунуть тонкие и длинные языки, как у змей. Они были так близко, что я увидела пустоту в их глазах.
«
Я размахивала кинжалом во все стороны, и какое-то время это помогало сдерживать призраков. Но их было слишком много. Я не могла отбиться от всех.
В порыве отчаяния я начала копаться в карманах, пытаясь найти хоть что-нибудь, что спасет меня. Пальцы искололись о булавки, но я не прекращала поиски. Сначала карманы плаща, потом туники – я уже думала сдаться, как вдруг пальцы задели орех. Тот, в котором хранился солнечный свет.
Во мне пробудилась надежда, затем храбрость.
Я оторвала кусок рукава и спешно завязала его, используя в качестве повязки на глаза. Затем закрыла их и открыла скорлупу. Даже доли секунды должно было быть достаточно.
Башню озарил солнечный свет, и призраки закричали. Ковер поднялся. Я схватилась за потрепанную ткань и высунулась над краем, наблюдая, как Забытые острова исчезают один за другим, подобно гаснущим свечкам, пока наконец озеро Падуань не исчезло из виду.
Мы летели вплоть до следующего рассвета, а затем приземлились на поляну рядом с лошадьми. Небо приобрело смутный серый оттенок, набухая от грядущего дождя. Но сквозь трещины в облаках просачивались лучи восходящего солнца, и я купалась в его водянистом свете.
Я понятия не имела, куда мы прилетели, но мне было плевать. Пока я вдали от того проклятого острова, меня все устраивает. Даже солнце, чья окаемка становилась все темнее и краснее с каждым часом, не смогло пробудить во мне тревогу. Уж лучше я познаю гнев императора Ханюцзиня, чем существ Лапзура.
Эдан превратился в человека и распластался на земле.
Его веки с трепетом открылись, и он мгновенно сел.
– Ты…
– В порядке, – быстро соврала я.
Это не так. Увиденное на острове все еще терзало мое сердце – мама, Финлей и Сэндо, живые… Я ненавидела демона за то, что он исказил мои драгоценные воспоминания о них и разбередил рану, которую я так долго пыталась залатать.
Тоненький голосок внутри меня настаивал, чтобы я рассказала Эдану о встрече с демоном: я все еще чувствовала его когти на своей шее. Да, он прикасался ко мне. Но ничего страшного не произошло. Я одолела его – тот жуткий вой по-прежнему отдавался эхом у меня в ушах, зрелище опаленных костей отпечаталось в памяти.
– В порядке, – повторила я. Затем посмотрела на Эдана и уткнулась головой в свое любимое местечко у него на плече. У меня накопилось столько вопросов, но слова отказывались срываться с уст. Вместо них я сказала: – Ты был прав. Это испытание оказалось самым сложным из трех.
– У всех оно проходит по-разному, – медленно ответил он. – Что ты видела?
Я коснулась лба – пальцы зудели от жара, все тело покалывало. Но говорить об этом Эдану не хотелось: он сделал бы из мухи слона, так что я промолчала. Без сомнений, всему виной была усталость.
