О, теперь я вспомнила. Отец позволил мне взять первый заказ и оставить себе заслуженную выручку. Ее хватило, чтобы купить всем подарки. Родителям и братьям. Себе я ничего не купила.
Я села на кровать, вытянув ноги и скрестив щиколотки. Ветерок из открытого окна щекотал мои голые руки.
– Кто-то же должен отвечать за развлечения на корабле, – сказал Сэндо, вновь начиная играть. – Почему не я? Я пишу стихи и пою. И вяжу узлы лучше, чем кто-либо в Гансуне.
– Ткацкие узлы отличаются от морских, – ласково напомнила я ему. – Кроме того, отец ни за что не разрешит тебе стать моряком.
– Я не нужен ему в лавочке, – настаивал Сэндо. – Дела идут хорошо. Теперь на нас работают двенадцать портных. – Он зажал струны между пальцами. – Можешь поговорить с ним об этом?
Я смягчилась. Его вид вызывал ноющее чувство у меня в сердце, словно мы долго находились в разлуке.
– Ради тебя – все что угодно.
– Спасибо.
Я начала вставать, но Сэндо наклонил голову. Его густые брови свелись к переносице.
– В чем дело? – спросила я.
– Подойди ближе.
И вновь я замешкалась. Что меня останавливало?
Сэндо положил лютню на кровать.
– Почему ты носишь с собой кинжал, Майя?
Я посмотрела вниз. На мне было привычное сине-белое платье с поясом для иголок и ножниц. Но Сэндо не соврал – на боку висел кинжал.
Что-то в нем казалось знакомым, но воспоминание забилось на задворки сознания… готовое исчезнуть и уже никогда не приходить на ум.
Я закусила губу.
– Не знаю.
– Отдай его, – попросил Сэндо.
Я послушно вручила ему кинжал. Брат встал и подошел к окну. Я последовала за ним, купаясь в теплом солнечном свете. День выдался просто безупречным. Я увидела кареты купцов у дороги, детей, играющих с воздушными змеями в виде драконов.
Сэндо покрутил серебристый шнурок кинжала.
– Выглядит ценным. Рукоятка из орехового дерева, ножны смешаны с каким-то серебристым камнем. Я бы сказал, метеоритом.
– Метеоритом? – повторила я. – В смысле звездой?
Мой желудок сделал кувырок, и снова появилось острое ощущение, что я что-то забыла. Сэндо пытался, но не мог вытащить кинжал.
– Давай я попробую.
Кинжал оказался легким, его шнурок испачкался в песке. Странно, я не помнила, как роняла его. С другой стороны, я вообще ничего не помнила об этом кинжале.
– Джин, – выпалила я, и ножны упали. Лезвие, наполовину из стали, наполовину из метеорита, сверкнуло на солнце и чуть меня не ослепило.
Я прикрыла глаза, а Сэндо забрал у меня кинжал.
– Что это было? – спросил он с изумленным видом. – Ты что-то сказала.
Я пожала плечами.
– Какую-то бессмыслицу. Полагаю, это слово снимает ножны.
Сэндо восхищенно изучил обоюдоострый кинжал. Металлическая сторона блестела, а каменная сияла, да так ярко, что моему брату пришлось закрыть глаза.
– Никогда не видел подобного кинжала. Кто его тебе дал?
Вопрос застал меня врасплох. Я не помнила.
– Не позволяй Кетону его увидеть, – посоветовал брат, пряча клинок в ножны и кладя его на стол. – А то он его не вернет.
Внезапно небо потемнело. Всего минуту назад папина лавочка купалась в солнце, но теперь наступила ночь. Наверху медленно плыли густые облака, затмевая луну, но я видела, что та полная и яркая и держит сеть со звездами, которые вот-вот взорвутся в небе.
– Ты же не покинешь нас, верно? – спросил Сэндо.
– Покину? – повторила я. – Да куда же я пойду?
– Сегодня у тебя ужасная память, Майя. Император пригласил тебя стать его портнихой. Вечером ты должна принять решение. Поэтому мама и готовит твою любимую еду. Она не хочет, чтобы ты уходила. Как и я.
– Император? – Я ничего из этого не помнила! Часто заморгала. – И звезды…
Что я забыла?
– Майя? – губы Сэндо скривились, такого я за ним раньше не замечала. Его голос опустился на пару октав, стал слегка нетерпеливым. – Майя, ты меня слушаешь?
Он никогда не проявлял нетерпеливость.
– Что не так?
– Тебе нужно решить. Ты останешься или уйдешь?
– Я не хочу покидать семью…
– Так не делай этого, – резко ответил Сэндо. – Останься здесь.
Я потупила взгляд, но затем подняла голову. Кто-то советовал мне избавиться от этой привычки. Кто это был – Кетон? С чего бы он такое говорил? Кетон только и делал, что разыгрывал меня. Но я помнила его голос. Он казался таким грустным… таким взрослым.
– Ты выглядишь расстроенной, – заметил Сэндо, разводя руки для объятий. – Иди ко мне, сестра.
Я начала тянуться к нему.
– Стой. – Я нахмурилась. – Я не должна к тебе прикасаться.
Сэндо рассмеялся, но не своим привычным беспечным смехом. Я услышала в нем намек на раздражение.
– Что?
Я усиленно пыталась вспомнить. «Кажется, я что-то должна сделать…»
Мои волосы взъерошил порыв ветра. Я посмотрела в окно и увидела черную птицу с белыми кончиками крыльев. Ястреб.
Во мне что-то заворошилось.
– Эдан.
– Что ты сказала?
– Эдан, – вновь прошептала я. Что это значило? Почему я не могла вспомнить?
Сэндо медленно шагнул ко мне. Взял кинжал и наставил его на меня.
– Сестренка, ты странно себя ведешь.
Внезапно комната окунулась во тьму. Вдоль стен заплясали тени. Солнце исчезло, как и луна со звездами.
– Сэндо… – начала я тоненьким голоском. – Уже темнеет. Я пойду.
Брат перекрыл мне путь к двери.
