- Кайо! Ты пришла! - я невольно рассмеялась, ощутив, как сильные руки обхватили талию, а их хозяин закружил меня в воздухе. И снова, как и десятки раз до этого, почувствовала, как в этих надежных объятьях меня охватывает какое-то странное чувство умиротворения, заставляющее забыть обо всем на свете, кроме того, кто дарил мне эти восхитительные ощущения.
- Как я могла не прийти? - чувствуя, как на глаза наворачиваются неожиданные слезы, проговорила я, оказавшись на земле и уже сама обнимая его стройное тело, пряча лицо в мягкой ткани рубашки.
- Что-то... что-то случилось, Кайо? - мягко поглаживая мои волосы, осторожно спросил сын одного из лучших друзей моего отца, второго лица в государстве. - Тебе не удалось убедить отца? Но ты ведь больше не наследница, - эти слова резанули по сердцу болью, в очередной раз напомнив о смерти мамы.
- Да, я больше не наследница... - а значит, я больше не нужна здесь. Эти слова я оставила непроизнесенными. Не нужно ему об этом знать. Лик, как и большинство творческих людей, даже будучи на три года старше меня, сумел сохранить какую-то детскую наивность и веру в лучшее в то время, как из меня эти качества безжалостно выкорчевывались в течение шести лет, единогласно признанные не только абсолютно бесполезными, но даже опасными для характера будущей повелительницы. Его обрекать на подобное я не хочу.
Наверное, я так сильно любила Лика именно за то, что он сумел сохранить отобранное у меня.
- И твой отец... ты говорила с ним? О нас? - голос Лика прозвучал глухо - по своей излюбленной привычке он уткнулся лицом в мои волосы.
Я на мгновение зажмурила глаза, по-детски надеясь, что, открыв их, обнаружу, что последнего месяца просто не существовало. Еще жива мама, а надо мной не висит мрачная тень жениха-некроманта. Но я слишком хорошо знала, что чудес не бывает. Существует магия, но не чудеса.
Иначе Ютэнго сумел бы спасти мою мать.
Мы с Ликом могли бы пожениться, и я не угрожала бы будущей власти брата.
А Запад и Восток... настолько сошли с ума, что напали бы на Север. И перестали существовать.
- Мой отец, - я вздохнула, отстранилась от его теплого тела и, глядя в тревожные глаза, твердо проговорила, - мой отец принял решение о династическом браке, долженствующем скрепить дружеские отношения между Севером и Югом.
Лик продолжал смотреть на меня все с тем же тревожным ожиданием, он явно не понял, что означали только что сказанные мною слова.
Я нежно улыбнулась и, усилием воли подавив порыв погладить его по мягким кудрям, негромко и ласково заговорила, чувствуя, как внутри меня рвется что-то, очень долгое время бывшее частью меня. Рвется медленно и мучительно. Настолько, что я чувствую почти физическую боль, от которой прерывается дыхание, а красивое лицо Лика расплывается перед глазами.
- Лик, - мой голос подвел меня, пожалуй, впервые в жизни. Он жалко задрожал и прервался, - Лик. Это значит, что о свадьбе между нами не может быть и речи. Мой многоуважаемый отец ответил согласием на предложение Великого Князя о браке между мною, его старшей дочерью, и племянником самого Князя, княжичем Яромиром.
- Что? - хрипло выдавил тот, кого я любила, - что ты сказала, Кайо? - лицо его исказила странная гримаса, а глаза заблестели от непролитых слез; протянув руки, он обхватил мои плечи и встряхнул, словно надеясь таким нехитрым образом заставить меня прийти в себе и взять страшные слова обратно.
- Я сказала, что через три месяца в Княжеском Тереме состоится свадьба ненаследного княжича Яромира и старшей принцессы Южных Пределов, - едва ворочая языком, покорно повторила я, позволяя встряхивать себя, словно куклу. Мои ноги подламывались, хотелось уступить охватившей тело слабости, сползти на мягкую траву и замереть. Слушая лишь свое судорожное дыхание да шелест ветра в кронах цветущих яблонь и вишен. Ощущая пряный запах разогретой солнцем травы и сладкий аромат роз.
- И ты... ты так просто говоришь об этом? - окидывая меня диким взглядом, гневно вопросил он.
- А что я могу? - устало поинтересовалась я, запрокидывая голову и жадно вглядываясь в любимые черты.
- Что ты можешь? Что ты можешь сделать для нашей любви? Да что угодно! Мы можем вместе пойти к твоему отцу и умолять его позволить нам пожениться, мы можем, если он откажет, сбежать, - умоляюще глядя на меня, лихорадочно зашептал парень, на его гладких щеках выступил нервный румянец, кажущийся почти бордовым на темной коже истинного южанина.
- Лик, послушай, - таким же умоляющим шепотом заговорила я, обхватив его лицо ладонями и осторожно поглаживая широкие скулы, - ты не воин и не политик, милый, ты художник, очень талантливый художник, но ты не видишь и не знаешь, того что видят и знают другие. Это свадьба необходима Пределам. Необходима как воздух, как вода, как солнце! Только Север может помочь нам не допустить противостояния с Западом. И если я могу стать мостом между нашими государствами, я им стану. Несмотря ни на что!