— Вы рассказывали мне о том, как сами обрели дар, государь. О том, как, отчаявшись спасти жизнь младшего брата, вы вытащили нож и произнесли молитву Целителя. Вы говорили, что, лишь оглядываясь назад, много лет спустя, вы смогли узнать предвестников вашего таланта: отвращение к сражениям, боязнь держать нож, жажду узнать, как работает человеческое тело…
А теперь подумайте о вашем сыне. Он говорил юному Паоло, что видит картины прошлого: свою мать — юной девушкой, своего друга Паоло — искалеченным ребенком, и лицо своего истинного отца — ваше настоящее лицо, — не попадавшееся ему ни на одном портрете. И каждое из этих видений случалось в присутствии тех, кого все это касалось в наибольшей степени. Он видел их сны, переживал их радость или стыд, испытал боль в сломанном запястье — его отца, а не собственном. Я убежден, что он невольно и неумышленно скользил из души в душу.
И даже ранее, что мы видим? Что могло послужить толчком к такой судьбе? Отчаяние, такое же, какое ощущали вы. Четыре года назад, во время вашего бегства из Зев'На, отчаявшись избавиться от боли разделения с лордами, душа вашего сына выскользнула из тела. Не понимая, что происходит, не в силах управлять своим даром, он не смог найти убежища ни в одном из вас. И это оставило его бесцельно парить в хаосе… как если бы он стал частью самой Пропасти. Я убежден, что этим он привнес порядок в разрозненные частицы вещества и ощущений, существовавших там, создав твердую сердцевину — Исток, от которого и начал расти мир — незрелый, неловкий, со всей обрывочной мудростью и невежеством шестнадцатилетнего, слишком много испытавшего, но живущего еще так недолго. Он одолжил этому миру свою жизнь.
— Вот почему огненные бури едва не убивали его самого, разрушая Пределье, — заметил Паоло.
— И поэтому Исток знал, что он сделал, хотя сам он этого не осознавал, — добавила я. — Потому что Исток — это отражение его самого.
— Да, — подтвердил Наставник. — И когда это странное соединение свершилось по пути через Пропасть, он все еще был связан с лордами…
— …Через драгоценные камни и маску, полученные им в Зев'На, — вставила я.
— …И таким образом лорды действительно обрели опору в Пропасти, — подытожил Вен'Дар.
Следом за его заключением повисла тишина, и отчаянная просьба Герика эхом отозвалась в пещере, словно он стоял перед нами. Если вообще возможно разорвать связь Герика с Предельем, то на это способен лишь Целитель не менее умелый и сильный, чем Кейрон.
Кейрон поднялся и отошел от костра в тень. Лишь по прошествии долгого времени он заговорил, и в голосе его слышалось не больше уступчивости, чем в каменных стенах этой пещеры:
— Итак, вы признаете, что лорды по-прежнему являются его частью, что око в пещере Истока — это проявление связи его души с ними. Каким-то образом они могут им управлять, как он утверждает, и заставляют его делать то, что он сам бы делать не стал, — например, покушаться на жизнь матери.
— Да, государь. Эта связь бездействовала четыре года, проявляясь только в ночных кошмарах и неуравновешенном характере мальчика. Но я уверен, что она воспряла вновь, когда вы провели его по Мосту в ту ночь. И все началось после…
— А вы хотя бы задумались обо всем остальном? Если все это — правда, если он был в человеческом мире, потом в Пропасти, а теперь здесь, в Гондее, получается, что он невредимым перенес через Пропасть своего друга Паоло, без всяких трудностей, без усилий, не тратя на это сил — с легкостью. Вы понимаете, что это значит? Вы осознаете последствия? Опасность? Это означает, что он может переносить зидов между мирами.
— Верно. Это похоже на правду, — спокойно признал Вен'Дар. — Я надеюсь, что когда вы пойдете к нему, зная все это, то вместе с мальчиком сможете найти выход. Вашему сыну нужно понять, что он не зло, государь. Как и вам. Если другого выхода не найдется, вы хотя бы сможете сделать то, чего он от вас просит.
Узел, стиснувший мое сердце, затянулся еще туже. Решимость Кейрона была написана на его лице. Обряд… откровения… не привели нас ни к чему новому.
— Где он, Паоло? — Слова Кейрона повисли в воздухе, словно занесенный топор палача.
— Что ты сделаешь? — выпалила я, прежде чем Паоло успел ответить.
— А какой у меня есть выбор, Сейри?
— Должен быть и другой путь, теперь, когда мы знаем, что он — не один из лордов. Они просто используют его.
— Пока что.
Я тоже встала. Хоть я и старалась оставаться спокойной и здравомыслящей, но голос все же повысила.
— Так что же мешает лордам сокрушить Авонар прямо сейчас? Что мешает им постоянно управлять Гериком? Здесь есть еще над чем подумать, и ты не можешь перестать искать ответы только потому, что он перестал. Он не понимает, кто он, так что его решение может оказаться не единственным. Нам просто нужно время…
