Я обошел стороной разросшийся кустарник и направился к ольховой рощице. Приблизившись к кольцу деревьев, я споткнулся в потемках обо что-то плотное и мягкое и рухнул лицом в сырую траву. Чем бы это что-то ни было, пахло оно неважно, так что я счел его мертвым — пока оно не зашипело и не рванулось в сторону. Я поборол искушение вскочить и броситься бежать. Вместо этого я тихо пополз вперед на животе. Тусклое зеленоватое свечение пробивалось сквозь листву. Я едва отваживался дышать. И тут ветки передо мной вдруг раздвинулись, а чья-то рука дернула меня за волосы, задирая лицо так, что свет ударил мне прямо в глаза.
— Это еще кто? Еще один лазутчик? Прислужник меченосца? — раздался над ухом скрипучий голос.
Чьи-то руки вцепились мне в плечи. Я извернулся, чтобы ослабить их хватку, и попытался пинками сшибить врагов с ног. Но это мне не удалось, и мои противники выдернули меня из кустов и поставили на колени, заломив руки за спину.
Матерь ночи! Прямо передо мной, словно только что вылезший из моего сна, стоял одноглазый карлик. С одной стороны, сжимая мою руку хваткой, сделавшей бы честь и воину-зиду, стоял широкий, темный человек. А напротив него — тощий чернокожий бегун, нисколько не уступающий в силе своему косматому приятелю.
— Кто вы? — прошептал я, от изумления даже перестав сопротивляться.
— Это он! — тихо объявил карлик, прижимая палец к губам и ухмыляясь в бороду. — Вот радость-то! О, только скажи нам, великий хозяин, что мы не причинили тебе вреда!
Великаны не выпустили меня, но ослабили хватку так, что я перестал опасаться за сохранность своих конечностей.
— Я в порядке. Откуда вы взялись? Что вам от меня надо? Мне снилось…
— Еще не время для ваших вопросов, великий хозяин. Вы должны попасть в Пределье… если вы тот, кого мы ищем. Идемте же. Скорее! Мы здесь, чтобы помочь вам найти дорогу!
Он низко поклонился и беспечно рассмеялся. Двое других поддержали его — коричневый сухо и отрывисто заблеял, а его высокий спутник разразился раскатистым хохотом, глубоким, как полуночный цвет его кожи.
— Кейрон, нет! — закричала за деревьями матушка, отвлекая меня от загадочной троицы. — Герик, беги!
В этот миг радость пронзила меня. Принцу не удалось переубедить ее; она все еще верила в меня. Я не мог ее разочаровать.
Я стряхнул черную и коричневую руки и вскочил на ноги. Трое незнакомцев по-прежнему весело хихикали. Я был уверен, что они не желают мне зла.
— Мне нужно убраться отсюда, — сообщил я им. — Кое-кто хочет мне навредить.
— Отсюда? — переспросил карлик, еле сдержав смех. — Мы можем увести вас отсюда. Недалеко отсюда. Но не совсем отсюда. Наш путь — это не ваше «отсюда». Вы должны найти свой. Но пойдемте…
Его прервал треск ломающихся веток у меня за спиной.
— Кто вы? Что вы здесь делаете? Меч Аннадиса! Скажите мне, что это сон.
Матушка.
Трое снова расхохотались и попрятались за ствол огромного дуба, а я тем временем повернулся, чтобы рассказать ей, что я задумал. Она стояла в тени сиреневых кустов, я плохо видел ее. Луна блеснула на лезвии кинжала в ее руке. Возможно, на ее счет я тоже ошибался.
Но пока я колебался, она выронила оружие и протянула ко мне руки.
— Герик! Твой отец… Герик, скажи мне, кто ты?
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но все вдруг оказалось слишком запутанным. Мне нужно было подойти к ней. Из теней доносились звуки — я узнал их: тихий удар, треск распоротых мышц и хруст кости, резкий выдох и торопливо, от нахлынувшей боли, втянутый воздух. Эти звуки всегда сопутствовали выпаду и ощущению прохладной рукояти ножа в ладони и удовлетворенному облегчению, когда упругая плоть и жесткий хрящ подавались под отточенным лезвием.
Я бросился к ней; сплетенные колючие заросли рвали мою одежду.
— Матушка? С тобой все в порядке?
Но это было не так. Ее одежда пропиталась кровью. Широко распахнув глаза, она коснулась груди, откуда торчала рукоять ножа, и отдернула руку, испачканную красным. Я подхватил ее, прежде чем она упала.
Я не наделен даром Целителя, и в моем распоряжении была лишь та малая толика силы, которая сама дается в руки каждому дар'нети. Этого хватить не могло. Есть лишь один способ помочь ей. Призвав всю магию и волю, которые я смог в себе найти, прижавшись спиной к двери в моем сознании, я с помощью чар воззвал к принцу.
Отец, сюда. Скорее…
Какой гнев… испепеляющую ярость… смертный холод я встретил, коснувшись его мыслей. Только столкнувшись с его отсутствием, я наконец понял, с каким расположением ко мне отец взялся тогда за мое исцеление.
Она здесь, в ольховой роще, за разрушенным погребом… раненая…
Это все, что я успел произнести, прежде чем волна его гнева захлестнула меня. Я разорвал связь, задыхаясь и обливаясь потом, словно полдня бежал по пустыне. Нет смысла говорить ему, что я не делал того, в чем он меня подозревает, или даже что матушка умрет, если он сию же минуту не придет, чтобы позаботиться о ней. Он придет. И мне стоит убраться отсюда прежде.
