— Готов поспорить, если бы это ненароком увидел сам король, он бы порадовался, глядя, как здесь заботятся о его делах, — слишком громким шепотом заметил мне Паоло, одновременно дожевывая остатки окорока размером с наковальню. — Но, с другой стороны, ему ведь могло бы показаться, что его Страж немного чересчур этим всем наслаждается.
Страж зашипел, брызгая слюной. Он подхватил полы своей накидки и с топотом удалился, по пути перевернув маленький столик и толкнув локтями двух неосторожных слуг так, что они едва удержали стопки грязной посуды, словно жонглеры на цирковом представлении. Я пытался сохранить подобающую серьезность, но Паоло аж хрипел от хохота, и вскоре я не удержался. Мы смеялись, пока не начали задыхаться, и я не сомневался, что Страж, куда бы он ни ушел, мог прекрасно нас слышать.
Глупо было смеяться над человеком, чувствующим шаткость своего высокого положения. Я надеялся, что нам не придется об этом пожалеть.
Наевшись так, что уже смотреть не могли на очередную сосиску, мы попросили слуг показать нам дорогу к приемной Стража Они молча поклонились и проводили нас в длинный зал, который мы видели днем раньше. Он был битком набит существами всевозможных форм и размеров. Посреди толпы тянулась длинная очередь — видимо, просители. Страж, облаченный в свою серую накидку и золотой обруч, сидел на табурете возле трона, перед золотой драпировкой.
Я почти сожалел, что мы так сильно разозлили Стража, потому что утро он провел, огрызаясь на каждого, кто появлялся перед ним. Люди просили Стража обратиться к Истоку, чтобы тот восстановил разрушенные огненной бурей башни, или разрешил споры об имуществе и оскорблениях, или возместил им потери из-за невыполненной службы или нарушенных обязательств. Если б не странный вид просителей и нелепые обстоятельства дел, все это могло бы сойти за судебное разбирательство герцога Комигора.
Одноногий мужчина говорил о колодце каменного щебня, досуха опустошенном соседним оплотом. Женщина, у которой на руках было по три пальца, похожих на змей, жаловалась, что прибывший недавно одинок собрал с ее грядок больше чего-то под названием «таппа», чем был вправе. Она хотела, чтобы его на время оставили голодать, пока убыток не восстановится.
Толпа ахнула и попятилась, когда четыре человека втащили в зал страшное волосатое существо, связанное крепкими веревками, с пастью, обмотанной тряпьем. Пятнистая шкура и когтистые лапы чем-то похожего на кошку животного были покрыты запекшейся кровью, оно отчаянно вырывалось. Я не мог понять, зачем они притащили зверя в помещение, а не посадили в клетку до тех пор, пока не закончат свои дела.
— Уже много светов это существо свирепствовало меж Серых оплотов, Страж, — начал один из четверых, когда Страж позволил их компании заговорить. — Оно разрушало слабые оплоты и разрывало таппу, но не ело и не использовало ее. Теперь стало еще хуже. Один из одиноков погиб два света назад и еще один в прошлый свет. Мы нашли этого зверя… поедающим… мертвого. Мы просим разрешения уничтожить убивающее создание, пока оно не съело нас всех.
Существо зарычало и забилось в путах.
— Исток сказал, что одиноки не должны убивать существ, наделенных разумом, — кивнув, ответил Страж. — Но ясно, что зверь, поедающий одинока, — неразумен. Ваше прошение удовлетворено.
Двое одиноков держали корчащегося зверя, пока два других силой запрокидывали его крупную голову, обнажая горло. Из-за отчаянных рывков повязка сползла с его пасти.
— Я не ел одиноков! — зарычал зверь. — Мои собратья по норе отомстят за эту ложь. Через десять светов ни один одинок не будет жить в Серых оплотах. Они…
Но существу — то ли чудовищного вида человеку, то ли разумному зверю — не дали договорить. Один из тех, кто его поймал, воткнул ему в горло заостренную палку. Пока они тащили из зала труп, каменный пол заливала кровь, красная и вполне обычная на вид.
— Это место проклято… — буркнул Паоло.
— Это — часть Пропасти, — ответил я. — Здесь могут обитать самые причудливые существа.
Следующими просителями были двое одиноков: темноволосая девушка примерно моих лет, чье лицо с одного бока было вполне симпатичным, но с другого — страшно обезображенным, и юноша, ровесник Паоло. Парень выглядел очень странно для этого места, поскольку его тело не было заметно искажено. Но, заговорив, он почти ни единого слова не смог произнести без заикания. Он просил для них с девушкой позволения занять вместе один оплот — вопрос, вовсе не показавшийся мне странным, но явно глубоко потрясший и Стража, и собравшуюся толпу.
— У н-нас… есть ч-чувство, что м-мы хотим б-быть в… вм-месте, — выговорил юноша. — Но наш г-глава с-сказал… что н-никто из од-диноков т-так раньше не д-делал… и н-нам надо п… п-просить п-позволения.
