Должно быть, он страстно желал обрести имя, поскольку его страх передо мной все еще был очень силен.
Удивительное свойство войны и политики состоит в том, что удачные обстоятельства могут обречь на провал даже самую лучшую стратегию. Еще одно изречение лорда Пар-вена. Я не был уверен, что действительно остановил огненную бурю в первый день пребывания в Пределье, — я знал лишь то, что уцелел сам, но в последующие дни больше ни одной так и не случилось. И поскольку эта поразительная и приятная случайность связалась с моим появлением, обитатели Пределья уверовали в то, что я их король.
Когда бы я ни выбирался в их город, они кланялись и приветствовали меня. Когда я посещал ежедневные аудиенции Стража, просители падали передо мной на колени и молили о толике снисхождения или внимания. Они не обращались к Стражу, даже когда я на этом настаивал. Я начал прятаться в комнате отдыха за золотой драпировкой, но у них ушло лишь два дня на то, чтобы снова найти меня.
И вскоре, разумеется, из-за всего этого наша со Стражем договоренность пошла наперекосяк. Сначала он только ворчал и огрызался на меня за трапезой. В конце концов я решил, что благоразумнее будет избегать аудиенций, хотя это и раздражало меня, поскольку я многое узнавал о жизни в Пределье, слушая жалобы его населения. Но даже это не умиротворило Стража, и, когда бы я ни спрашивал его, не поговорил ли он с Истоком, он багровел и поджимал губы.
— Исток не упоминал о тебе. На твои вопросы ответов не было.
Затем он замолкал вовсе. И все-таки он не прогонял меня.
Я был раздражен не меньше его, поскольку прошла уже неделя, а я не узнал ничего действительно важного. Я тревожился о матушке и о том, в каких еще несчастьях может винить меня отец. Однако ничего нельзя было сделать ни с тем ни с другим, и я не знал, где еще я могу найти правду. Поэтому мы оставались там и пытались выяснить все возможное.
Хотя Страж не одобрял наших вылазок, мы с Паоло все равно днями напролет бродили по Голубой башне, называемой также Королевским оплотом, и по городу, пытаясь выяснить, как устроено это место. Казалось, все обитатели Пределья затаили дыхание в ожидании — мифического короля, следующей огненной бури, того, что кто-то явится и раздаст им всем имена. Жизнь казалась невыносимо скучной.
Сама Голубая башня мало что нам открыла. Лампы зажигались и гасли сами по себе в ритме, хорошо знакомом тем, кто некогда жил в освещенных солнцем мирах. Их можно было гасить и самим, словно обычные светильники. Несколько других оплотов Пределья имели узкие окна-бойницы и такие же лампы, и одиноки следили за их светом, отмеряя дни и передавая новости от башни к башне. Помимо охранителей в распоряжении Стража находилась целая армия прислуги — сотня тихих, странного вида мужчин и женщин, носящих одинаковые гофрированные воротники поверх коричневых рубах, таких же, как у остальных одиноков. Ни слуги, ни Страж явно не понимали, почему лампы так себя ведут. И это была лишь одна из тысяч вещей, которых они не знали.
Никто не мог мне рассказать о занятиях других одиноков, кроме прислуги Стража и его охранителей. Пищу его выращивали, одежду ткали и шили, а нити пряли, но никто не мог объяснить, кто все это делал и где. Мясо и мука, масло, фрукты, ткани, посуда, всевозможные товары появлялись в кладовых Голубой башни, по-видимому, без вмешательства слуг или рабочих и использовались так, как того желал Страж.
У одиноков подобной роскоши не было и в помине. Их рацион составляли корни таппы, белого овоща, внешне похожего на репу, но похуже на вкус. Они варили ее, пекли или жарили в масле, выжатом из ее же стеблей. Ее сушили, размалывали в муку и пекли из нее плоские, чуть сладковатые хлебцы. Одежда делалась из спряденных волокон тапы и еще одного невысокого кустарника, растущего при местном тусклом свете. Из перебродившей грубой кожуры корня и мелко порезанных серых листьев таппы одиноки делали жиденький горький эль. Мы почти не видели у них признаков торговли, только простейший обмен.
Большую часть информации мы получали из собственных наблюдений, поскольку одиноки слишком трепетали передо мной, чтобы заговорить, а я не знал, как их заставить. В расстройстве я спросил какого-то из местных жителей, где я могу найти Вроуна и его приятелей. Все знали трех одиноков, которым были дарованы имена, и нам указали на три башни неподалеку от Королевского оплота. Одна была высокой, прямой и серебрилась в звездном свете, другая походила на ступенчатую пирамиду из красноватого песчаника, а третья, башня Вроуна, изгибаясь, поднималась вверх с широкого основания и заканчивалась похожим на корону шпилем.
Вроун, Об и Занор с радостью присоединились к нашим исследованиям, несмотря на то что Страж запретил им общаться со мной. Они утверждали, что, поскольку я истинный король, все когда-нибудь устроится. Каждое утро, когда гасли лампы, они встречали нас с Паоло на тропинке возле Голубой башни и показывали нам эту странную местность.
