– Ага, с ним. Он всю ночь помогал мне вешаться в универе. Мы вернулись под утро. А Лиля собиралась остаться до конца просмотра, чтобы узнать итоговые баллы. Она переживает, что сноб завалит ее, а там, если что, можно попробовать оспорить результат на месте. Я не писала ей, сейчас гляну. – Слышу некоторое время шуршание в динамике и после снова голос Лизы: – Ну, полчаса назад она еще была там.
– Хорошо.
– И, Дань…
– Что? – Мне не нравится ее тон. Она будто собирается сообщить новость, которая мне не понравится. Если она беременна, я…
– У Лили все-таки проблемы.
Черт. А вот сейчас перспектива беременности сестры не так уж и сильно пугает.
– Рассказывай.
И Лиза выдает все, о чем я догадывался, но точно не знал. Хотя масштабы бардака оказываются куда больше и неприятнее. Она говорит про записку с угрозами, о кафе, где доставали Лилю, обо всех анонимных гадостях, свалившихся ей на телефон за эту ночь. Последней каплей стала подножка, которую подставил Лиле тот самый Герман, чуть не убивший ее, когда скатился с перил… Как это было давно! И услышав, что Лиля расплакалась из-за него, а после все вывалила Лизе в женском туалете, я отказываюсь обещать сестре, что не трону его.
Уже собираюсь отключиться, когда Лиза, пытаясь меня отвлечь, догоняет словами о том, что Ларина догадалась. О нашем секрете на троих с Алиной, которая подсказала, где найти именно то, что я искал. Странно было бы, если нет, хотя лучше бы не стоило.
– О'кей, – отвечаю спокойно.
– И всё? – возмущается Лиза. – Говорила же, надо курьера посылать, чтобы не догадалась она, но нет – кто-то слишком рвался к Лиле. А то такая конспирация, и все зря!
– Не зря. Твоя умная подруга в любом случае догадалась бы. Главное, чтобы она надела его на этот чертов бал.
– Ну-у, разговор у нас с ней был долгий. Она миллион раз повторила, что не может принять такой подарок, но я шантажом и провокациями убедила, что у нее нет другого выхода, кроме как блистать в нем.
– Спасибо. Ладно, наберу ее.
Уже сажусь в тачку, чтобы перепарковаться ближе к корпусу дизайна. Тучи мне не нравятся, может пойти дождь. Хотя лучше бы, конечно, снег в конце декабря, но погода, как всегда, непредсказуема, и сегодня на термометре намного выше нуля.
– Давай, люблю тебя! – напевает Лиза под очередное невнятное бурчание Тима, которому что-то там неудобно. – Не дури только, хорошо?
– Ага, я тебя тоже. Иногда.
– Вот ты…
– И передай Тиму, чтобы набрал меня, как выспится.
Лиза сразу теряет всю дерзость, смущается и шепчет в трубку приглушенное «угу». Умная Ляля, как зовут ее дома, во всем была права и первой заметила то, что так долго не замечал я и пытаются игнорировать эти двое.
Мне везет, и я почти сразу нахожу отличное место для парковки. Пишу Лиле, что освободился и могу подождать ее, если она недолго. Хотя если и долго, я что-нибудь придумаю, дождусь. Мысленно далеко – строю планы повсеместной расправы. Пытаюсь. Но секунд через тридцать уже собираюсь набрать ее, вдруг пропустила сообщение, однако она отвечает.
«Пятнадцать минут», – падает на телефон.
Отлично, что ж. Пишу ей, где меня найти, а сам, пока вспомнил, открываю сайт объявлений, чтобы отказаться от фары и бампера, которые собирался выкупить. И пишу Тиму, чтобы сразу приступил к делу, как проснется, обещая, что взамен с делами «Неуча» я прикрою.
Ровно через пятнадцать минут – точна до секунды – Лиля просит подождать еще парочку, а то она не успевает. А уже через две – я засек – прыгает в салон и радостно, будто выиграла в лотерею миллион, тянется обнять меня. Я привык к этому быстрее, чем отвык от сигарет, к которым больше не тянет. Не хочется, чтобы хоть что-то перебивало
– Представляешь, у меня один из самых высоких итоговых баллов по живописи! Почти девяносто! – Я прекрасно представляю. Удивлен, что не сто. – Восемьдесят восемь! Нет, конечно, бывали баллы и лучше, я не претендую, но не ожидала! Честно!
Она себя недооценивает.
– Думала, профессор меня не любит, а он защищал меня перед комиссией!
Ее невозможно не любить.
– Да если бы своими глазами не видела, никогда не поверила бы!
