Лиля так активно жестикулирует, что аж подпрыгивает на сиденье. Вся запыхалась, с ярким румянцем и горящими глазами. Прекрасная в своей стихии. В такие моменты я убеждаюсь, что все делаю правильно. Она обязана продолжать учиться. Обязана не растерять этот запал, как когда-то под давлением обстоятельств растерял я. Она должна продолжать заряжать своим огнем. Да о чем речь – она уже вдохновляет! Я снова без остановки смотрю всякие обновления и новые фишки по монтажу. Я ради нее, в конце концов, склеил визитку, хотя до этого не прикасался к программе несколько лет. Даже время от времени листаю сайты, задумываясь над тем, чтобы вернуться к учебе. Она должна улыбаться, а я прикрою ее от слез.
– Я в шоке спросила у него, неужели у меня пятерка? Потому что не поверила! Честно! А он мне знаешь что сказал? Типа: «Чего вы ждали? Могу исправить на четверку». – Она с улыбкой копирует скрипучий голос старого преподавателя. – Боже, да он похвалил меня, как будто обругал!
Она смеется. Громко, несдержанно, без стеснения. Мне нравится, что стала чувствовать себя рядом со мной свободнее. Ловит мой застывший взгляд, стихает. Улыбается теперь осторожно, опускает голову вниз, потом снова смотрит на меня. Волосы падают ей на лицо, и она только собирается поднять руку, чтобы смахнуть их, но я оказываюсь быстрее. Заправляю мешающую прядь за ухо и, не сдержавшись, поглаживаю ее щеку большим пальцем. А она ненадолго прикрывает глаза и выдыхает, кажется, все заботы мира, которые успела взвалить себе на плечи. Если я здесь хотя бы для этого, то готов служить до конца.
– А еще мы с Лизой получили «отлично» за совместный проект по истории искусств! – заявляет с гордостью в голосе.
– Вы молодцы. Хотя, зная Лизу, уверен, ты все сделала за нее сама.
– Кстати, нет. Я почти ничего даже не правила в ее пунктах. – Она улыбается мне, а потом все же добавляет: – Ну, разве что чуть-чуть.
И мы оба немного зависаем, глядя друг на друга.
– Домой тебя? – произношу тихо, но она все равно вздрагивает. Берет себя в руки, отодвигается от меня, садится ровнее. Улыбается уже сдержаннее, будто жалеет, что пусть и ненадолго, но открылась мне. Я не расспрашиваю ее ни о чем. Сейчас разберусь со всем, а она научится мне доверять. – Или, может, поедим где-нибудь в честь твоего успеха?
Она так резко меняется после моих слов. Щурится, превращаясь в самую настоящую лису. Дерзкую и сексуальную.
– А это свидание? – даже тон совсем другой.
– А это флирт? – парирую я.
Сгрести бы ее в охапку и…
– Возможно, – отвечает она и кусает губы, будто сама не верит, что сказала это вслух.
– Возможно, – также подтверждаю я. Готов называть как угодно, лишь бы не бежала от меня.
– Ладно, – соглашается. – Тогда куда-нибудь, где нет кофе и пончиков. Меня после работы уже от одного их вида тошнит, – выдает она бодро и, достаточно осмелев, лезет включать радио.
– Я знаю место, где делают самый вкусный цезарь в городе, – говорю, сдавая назад, пока Лиля ищет шнур, чтобы подключить телефон. Потому что наконец послушала «моего этого» рэпера и одобряет несколько песен. Хочет показать, какие именно, а я… что я? Готов даже к сборнику саундтреков из ее любимого «Спеши любить», только бы она была довольна.
– Ты и правда великолепна, – говорит Роза, застав меня с телефоном в руках, на котором включена фронтальная камера.
По-другому разглядеть себя не выходит, но это платье даже ощущается как магия в чистом виде. Белоснежный, почти невесомый шелк, кружевная полупрозрачная оборка под грудью, через которую, если приглядеться (ну, сильно постараться), можно заметить мою самую интимную родинку, элегантная юбка в пол, тонкие бретели, открытая спина и руки, а разрез… Он такой, что от скромного и сдержанного образа не остается и следа, когда я делаю шаг – и подол расходится почти до самого бедра. Роза театрально вздыхает, положив руку на грудь, а затем молча забирает у меня телефон и делает несколько фотографий в полный рост, чтобы я увидела себя со стороны.
– Что по макияжу думала? – уже склонившись над экраном вместе со мной, спрашивает она.
А я, глядя на себя, такую нарядную, могу думать только о Даниле. О том, что всю неделю он подвозил меня домой, хотя я прекрасно ходила раньше пешком. О том, что без конца подкармливал меня, и я, к разочарованию мамы, перестала есть отведенные мне на ужин порции, боясь попросту лопнуть. О том, как мы с ним ставили друг другу в машине новые песни и наперебой спорили о кино. Мы и в автокинотеатре были! С настоящим попкорном смотрели «Титаник», который я раньше никогда не видела, чем разгневала киноманскую душу мистера Рафа. И за то, что до конца фильма не проронила ни слезинки, получила добавку в виде «Белого плена». У-ух, а вот там, пока собачки, выживая, бегали по Антарктике, я наревелась на годы вперед.
– По макияжу не знаю. Что-то простое, наверное.
– Красная помада? – уточняет Роза.
