Спой мне колыбельную полностью

— Во вторник мы пройдем по первым десяти. — Десяти? Ничего себе. — Выучи свою часть, ладно? Дерек говорит, что ты счастлива петь альтом.

Я киваю.

— Отлично. Мы должны уйти на пенсию в свои лучшие годы.

Она говорит так, словно её певицы не девушки, а скаковые лошади. Ты можешь соревноваться среди молодежных хоров, пока не исполнилось двадцать два. А потом уход на пенсию? Надеюсь, нет.

Я не могу приехать во вторник. Я должна быть со своим хором. Слова подготовлены, губы готовы, но я просто киваю.

Мы бросаем байк Дерека и едем на Джанет в ближайший Тим Хортонс. Я умираю с голоду. Я заказываю суп и большой сэндвич с круассаном. Дерек заказывает четыре розовых пончика с конфетной обсыпкой.

— Как-то не мужественно.

— Ты ужасная сексистка. — Он берет последний пончик и впивается в него. — Розовый. Я думал, ты поймешь. Это в честь Мэдоу. Теперь она снова будет бороться за соло.

— Бедная Терри.

— Она справится.

— Бедная Мэдоу и её родители. — Я кладу ложку и наклоняюсь вперед. — Прошлой весной они слишком много в меня вложили.

— И ты отплатила им в Лозанне. Больше ты им ничего не должна.

— Тебе легко говорить.

Они рассчитывали на меня на записи на радио и на рождественской вечеринке в этом году.

Дерек кивает на мою тетрадь с музыкой.

— Езжай домой и взгляни на это произведение. Если ты скажешь мне честно, что хочешь петь детскую фигню, которую Терри для вас приготовила, а не то, что поют в Эмебайл, плюс мои невероятные творения на общих собраниях хоров, то ладно.

Я поднимаю ложку супа и выливаю все обратно.

— Знаешь, это несравнимо.

— Отлично. Как насчет того, чтобы встретиться здесь во вторник в полшестого и быстренько поужинать перед репетицией?

Я оглядываюсь и хмурюсь.

— Это что, единственное место в Лондоне, где можно поесть?

— Это я могу себе позволить.

— Ну и кто теперь сексист? Я могу заплатить за еду получше.

Дерек вытирает салфеткой липкие пальцы.

— Тебе не нравится окружение?

— Не люблю суп. — Это место даже хуже Данкин Донатс у моего дома.

— Не могу справиться с пончиками.

— Если ты растолстеешь…

— Я? Невозможно.

Он прав. Я за ним слежу. Он не просто меньше, чем был в Швейцарии, он похудел, по меньшей мере, килограмм на десять. Наркотики истощают тебя. Даже я это знаю. Он достает несколько таблеток и проглатывает их, прямо как в Лозанне. Прямо у меня на глазах. Кто употребляет витамины на ночь?

— Думаешь, это хорошая идея? Тебе еще ехать на мотоцикле домой.

— Это для моего желудка.

Я смотрю на него.

— Это не витамины?

— Витамины для желудка.

— Я за тебя беспокоюсь.

— Не надо. Простуда уже прошла.

— Но…

— Я в порядке. — Он уходит в уборную для парней.

Когда возвращается, я улыбаюсь и говорю:

— Почему твоя бывшая была со мной такой милой? Она смотрела на меня и улыбалась. Это странно.

— Она уже с кем-то встречается. Мы друзья. Так что все нормально.

— Она слишком милая. В этом есть нечто жуткое.

Он качает пальцем.

— А вот это было не мило.

— Я живу рядом с Детройтом, где тебя пристрелят, если ты переедешь кому-нибудь дорогу.

— Здесь же люди останавливаются и махают тебе.

— Видела я, как твоя бывшая так делала. — Я перемешиваю суп.

Его глаза следят за моими движениями.

— Я же сказал, она хочет для меня лучшего и она знает, что это ты.

— Откуда ей знать? — Я роняю ложку, откидываюсь на спинку и смотрю ему в глаза. — Почему лучшее — не она? Думаю, я тебе больше подхожу, но она должна думать, что она лучше.

— Все сложно. Давняя история. Не хочу в неё сегодня углубляться.

— Да, не нужно. — Я поднимаю ложку супа к носу и смотрю на неё с отвращением. Не могу его есть.

Дерек возвращает поднос. Я иду за ним к выходу. Он держит дверь и говорит:

— Просто позволь мне — позволь нам — быть с тобой милыми. Я хочу, чтобы все получилось. Мы должны это сделать. — Он берет меня за руку и пока говорит, гладит большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Мне нравиться петь с тобой, и я хочу вместе с тобой сочинять.

Я качаю головой.

— Мы всегда можем вернуться к плану А.

— Не хочу быть рыбаком.

— Хватай гитару, и поехали в Нешвилл.

Он берет ключи и открывает машину.

— С Мотаун за плечами? У тебя голос дивы. Ты можешь стать следующей Марайей. — Он открывает передо мной дверь.

— Почему не Уитни?

— Ты можешь стать любой из них.

Я сажусь и жду, когда он обойдет машину и сядет на пассажирское сидение.

— Мотаун близко. Это даже за побег не сойдет.

— Я не могу сбежать. У меня…

— Много связей? Меня не достаточно? Не уверена, нравится ли мне твой план Б. Хочу Дерека себе. Вокруг слишком много фанаток.

— Ты единственная, кого я целую на ночь.

Мои глаза смотрят на его губы, и по моему телу разливается тепло.

— Докажи.

Дерек опускает спинку сиденья насколько это возможно.

— Иди сюда. — Он раскрывает объятья.

Я включаю стояночный тормоз на центральной консоли и залезаю к нему на колени. Я держу руками его лицо и целую.

Он целует меня в ответ.

— Я хочу лучшего для тебя.

— И лучшее — это ты?

— Скорее всего, нет. Но, если я заставлю тебя петь в Эмебайл, это уже что-то. Лучшее, что я могу тебе дать.

Я качаю головой и прислоняюсь к его груди.