Усыновление могло бы подойти, полагал Мэл. Но я боялась. Боялась вопросов, которые мне будут задавать. Боялась того, что они захотят знать. Насколько пристально они будут наблюдать за нами, если узнают мою историю болезни? Чего они потребуют от меня? Я представляла себе, как они будут заставлять меня плясать под их дудку, пока я не удовлетворю все требования. Мэл не думал, что все будет настолько плохо, он полагал, что мы можем хотя бы изучить этот вопрос подробнее. Но ведь
Все сводилось к одному. Нам нужно найти суррогатную мать для нашего ребенка.
— Виктория — это не вариант, конечно, — сказал Мэл.
Мы уже несколько недель говорили об этом, и всякий раз разговор шел по кругу.
— Ну, не знаю. Комбинация двух вакеновских генов… Получился бы очень милый ребенок.
— Прекрати. Это слишком отвратительно, чтобы шутить о таком.
— Мэри скажет мне, что я проклята и сама заслужила это. Я ни за что не обращусь к ней с такой просьбой.
— А как насчет твоей двоюродной сестры, Паулы? Она была подружкой на нашей свадьбе, и у нее уже двое детей.
На самом деле мне не очень-то нравилась Паула. Я попросила ее быть подружкой на свадьбе, потому что ее мама была сестрой моей мамы, и однажды я жила у них некоторое время, и вообще… от меня этого ожидали.
— Да, может быть, — уклончиво протянула я.
— Может, твоя подруга Кэрол? Или Рут? Или Дайана?
— Мы не настолько близкие друзья.
Конечно, был кое-кто еще, но во всех наших разговорах это имя не всплывало. Я не называла его, потому что Мэл не называл. И это немного удивляло меня. Не знаю почему.
Мы помолчали. Обычно после этого следовала фраза: «Нам и правда следует завести побольше знакомых».
— Мы могли бы заплатить кому-то. Отправить заявку в одно из таких агентств, — предложил Мэл.
— Да, — без особого энтузиазма отозвалась я. — Кроме того, сколько это будет стоить, мне кажется, это не то же самое, что в случае с кем-то из своих. Я знаю, что вначале нужно познакомиться с суррогатной матерью, подружиться с ней и все такое… Думаю, мне нужен кто-то, с кем можно видеться хоть каждый день. Забежать к ней в гости, посидеть с ней. Стать частью ее повседневной жизни, а не просто встречаться с ней, когда она будет проходить обследование плода. Ты понимаешь, о чем я? Подруга позволила бы мне поступить так, но девушка, с которой я общаюсь только с целью получить рожденного ею ребенка, не позволит мне вторгаться в ее жизнь.
— Если мы будем искать человека через агентство, то могли бы изложить наши предпочтения в заявке.
— Думаю, да, — ответила я.
Обычно в этот момент Мэл принимался говорить об усыновлении, и мне приходилось объяснять, почему я этого не хочу.
— Нова, — сказал он.
— Нова, — повторила я.
— Она наша подруга, она позволит нам оставаться рядом с ней, да и ребенок будет очень красивым.
— Красивым мулатом.
— Да, и что?
Он действительно не видел в этом проблемы.
— Я знаю, Мэл, в твоем замечательном политкорректном мире, раскрашенном во все цвета радуги, подобные вещи не имеют значения, но у нас, на планете Земля, они важны. Люди посмотрят на ребенка и поймут, что он не мой.
Мэл помолчал, обдумывая мои слова.
— И что?
— И что? Мэл, ребенок будет чувствовать себя не таким, как все, на наших семейных праздниках, на улице, в парке… Ребенок всегда будет выделяться. Люди будут замечать это. Они будут сплетничать.
— Какое тебе дело до того, что подумают другие люди? — спросил он.
Мэл мог задать этот вопрос, так как у него было достаточно уверенности в себе, чтобы не обращать внимания на других. У него было достаточно сил, чтобы противостоять тем, кто говорил что-то о нем или его близких. У меня таких сил не было.
— Не знаю, но мне есть дело.
Съехав от родителей, я заново отстроила свою репутацию. Я стала человеком, о котором не говорят. Я слилась с толпой. А мой ребенок… Он не сможет слиться с толпой.
— Стеф, что-то становится важным, только если ты считаешь это важным. Мы все отличаемся друг от друга, чем-то выделяемся. И это имеет значение, только если мы так думаем.
— Сказал привлекательный белый мужчина, представитель среднего класса. Легко говорить о том, что что-то имеет значение, только если ты считаешь это важным, в то время как сам ты находишься в привилегированной позиции.
